|
Во всяком случае бесплатно она им не полагалась. Только те, кто служил в аппарате или были штатными сотрудниками одной из многочисленных структур ведомства Гиммлера, обеспечивались черным мундиром и шинелью. Когда началась нешуточная драка на Востоке, эти многочисленные штандарты СС, не находящиеся на казарменном положении, стали быстро уменьшаться в размерах. Большой процент их личного состава, подлежащего мобилизации, попадал, конечно, в войска и службы СС. Но были и те, кто оказывались в вермахте. Правда, таких было много меньше. И в их документах не могла не значиться принадлежность к организации, выйти из состава которой живым можно было только в очень редких случаях – за проступок или в результате внезапно открывшихся обстоятельств. Однако, посмотрев на раны своего товарища, Юлинг смягчился. Он допил пиво, встал и, обойдя столик, положил руку на плечо обиженного друга. – Мне пора. Извини. Еще увидимся. – Счастливо, Вилли, – ответил, привстав, Гельмут. «А ведь он наверняка не знает, кто я теперь», – подумал Юлинг, садясь в машину. – Выяснил, называется, – он чертыхнулся, трогаясь с места. – Вот Ротманн обхохочется! Его «Мерседес», обогнув развалины протестантской кирхи, рванул в сторону Гамбурга, взметая опавшую листву. Весь путь Юлинг проехал без остановки, не включив радио и каждые пятнадцать минут вышвыривая в открытое окно очередную докуренную сигарету. Когда уставший Вильгельм Юлинг приехал в свое управление, то первым делом направился к Роттману доложить о прибытии и рассказать заодно о продолжающихся странностях с «делом» Форманов. Вскочивший по стойке «смирно» Курт доложил, что шеф отбыл с внезапно нагрянувшим начальством. – С каким начальством? Откуда? – Не могу знать, господин гауптштурмфюрер, – развел тот руками. – Но в каком хоть звании это начальство, ты рассмотрел? – Я только видел две подъехавшие машины, а потом господин штурмбаннфюрер сказал, что уезжает. Может быть, из округа? – виновато добавил Курт. – Ладно, узнаю у дежурного. Юлинг прошел в свой кабинет, разделся и сел за стол. Уж не за русским ли они прикатили? Впрочем, вряд ли. Об этом тупица Курт наверняка сказал бы. Он встал, прошел в небольшую комнатку, малозаметная дверь в которую находилась возле стенного шкафа, снял китель и умылся над находящейся там раковиной. Одевшись и застегнувшись на все пуговицы, он вернулся к себе и снял телефонную трубку. – Феликс? Здравствуй. Рад, что тебя застал. Это Вильгельм. Привет тебе с севера, дружище. Слушай, мне нужна справка об одном человеке. Это частное дело. Пока частное… Короче, не в службу, а в дружбу. Да, записывай: Форман, Гельмут, последнее звание оберфельдфебель, 78-я пехотная дивизия, группа армий «Центр». В настоящее время демобилизован по ранению, инвалид, живет в Киле. Награжден Рыцарским крестом. Разумеется, Железным. Да, и вот еще что: его родители были в тридцать четвертом… – Юлинг на секунду замялся, – а может, в тридцать третьем арестованы. За что – не знаю. Записал? Меня интересует любая информация. И об его отце тоже. Куда был отправлен, жив ли, и если нет, то где и как умер… Я понимаю, что это может не получиться… Я понимаю, что не так скоро… Я пришлю тебе пару бутылок отличного французского коньяка. |
