|
Они обе молчали, вглядываясь в лица всех входящих и выходящих из дверей гестапо. – Кстати, о домработницах, – сказал Ротманн, обводя взглядом свою маленькую квартиру. – Пора бы и мне подыскать кого-нибудь в этом роде. Никогда раньше не думал обзаводиться прислугой, но с этой работой не успеваешь нормально питаться, не говоря уж о наведении должного порядка в жилище. Только мне не нужна молодая, которая будет думать, как бы побыстрее размазать грязь и удрать. Я хочу, чтобы в мое отсутствие здесь прибиралась обстоятельная женщина, понимающая, что такое уют и чистота. – Так в чем же дело ? Дай заявку в отдел трудоустройства. В городе полно вдов или тех, кто ими скоро станет. – Мне нужна такая, которой я мог бы доверять, как собственной матери. – Ну это уж ты хватил! Где же такую найдешь? – А ты мне помоги. – Это каким же образом? Ротманн рассказал о двух женщинах, стоявших в то утро у стен их конторы. Как он и предполагал, это были мать и, вероятно, бабушка рыжего членовредителя. Весь этот день они простояли там в надежде что-то разузнать о судьбе их арестованного сына и внука. Ротманн склонился к Юлингу и тоном заговорщика, с шутливыми нотками в голосе сказал: – Если спасти матери ее единственного сына, представляешь, как она будет обязана спасителю? Надеюсь, ты не отослал еще дело этого Каше в Имперский военный суд? – Я как раз собирался сделать это с утра. – Ну и отлично. А ты вместо этого отправь его в архив с окончательным выводом «несчастный случай». – Ротманн говорил размеренным, даже несколько поучительным тоном, пуская дым в потолок. – Ты ведь не уверен на все сто процентов, что он сделал это умышленно? Какой прок в том, что этого дурака расстреляют? Пусть он еще послужит общему делу, когда подлечит руку. Сейчас ведь каждый человек на счету. – А начальник цеха? Этот зловредный старикашка станет мутить воду. – В таком случае я сам заеду к нему и скажу, что если он допустит еще хоть один случай травматизма с доверенными ему рабочими рейха, то сам будет иметь дело с гестапо. «А этот Ротманн оригинал, – подумал озадаченный Юлинг, – подавай ему преданную до гроба экономку». Он махнул рукой – дело-то пустячное. – Ладно. Придется завтра кое-что переписать. В конце концов, ты прав – дело темное, свидетелей не было, подозреваемый не сознался, несмотря на усиленные методы дознания, – он подмигнул. – Черт с ним! Завтра же сплавим его в » больницу. – Вот и отлично. Не забудь только, что о моей скромной роли в этом счастливом исходе должна узнать фрау Каше. Иначе мы с тобой станем обычными альтруистами, а это в наше время опасно – А если она окажется плохой домохозяйкой? – смеясь спросил Юлинг. – Тогда в следующий раз ее сынку уже точно не отвертеться. На другой день вечером, когда Ротманн, приехав домой, вылезал из машины, он увидел у своего подъезда ту самую женщину. Она была в какой-то старомодной шляпке и держала в руках букет цветов. «Боже, только бы обошлось без слез», – подумал Ротманн и сказал, проходя мимо: – Фрау Каше? Идите за мной. Он быстро поднялся на свой этаж, слыша, как она торопливо семенит следом, отпер дверь и, посторонившись, предложил ей войти. |
