Ивешка по-прежнему стояла там, совсем беззащитная. Ощущения, которые он воспринимал через свою руку, подсказывали ему что это могло быть, но он не собирался тут же выразить их словами, потому что очень многие знали это не хуже него, а он думал только о том, что кто-то должен был бы присматривать за Ивешкой, которая, черт бы их всех побрал, больше всех подвергалась опасности.

— Давай соберем наши вещи, — сказал Саша, когда они подошли к огню. — Мы уходим отсюда.

— Прямо сейчас, ночью? Вместе с этим? Это так похоже на то, что происходит с ней, так похоже!

— Мы знаем об этом, и именно поэтому уходим. Поторопись.

— Но куда? — проворчал Петр. Это было уже слишком. Никто не мог бы понять людей, которые останавливались бы в самом разгаре спора, чтобы начать бег в темноту, где их поджидал водяной, готовый приготовить из них ужин.

Но Саша не обращал на него никакого внимания. Поэтому он присоединился к мальчику и с раздражением начал собирать вещи, рассовывая по корзинам, в отчаянии позабыв о всех страхах. Он хотел, чтобы они выбрались из этого леса, очень хотел, черт возьми, бросить все и отправиться куда-нибудь с Ивешкой, вникая во все, чтобы она ни делала, если только таким путем можно было бы открыть Саше глаза на нее, и, может быть, однажды освободить ее раз и навсегда от какой бы то ни было власти водяного… Давай, давай, припомнил он слова Ууламетса, проклинавшего их глупость, беги один. Один из вас будет съеден ею. Другой же будет всю жизнь горевать об этом…

Леший, будь проклято его бессердечие, разумеется, оказал им кое-какую помощь, но отпустил их без всякой защиты, без знаний о том, что им следовало делать и где следовало искать старика, и теперь…

В лесной тьме их окружали неведомые страшилища. Ивешка не прекращала свои трюки, и один Бог знал, единственная ли это опасность, о которой они должны беспокоиться…

— А где Малыш? — спросил он, неожиданно обратив внимание, что потерял из виду дворовика, которого видел за ужином у костра, когда тот удирал от рыбного блюда приправленного грибами.

— Не знаю, — сказал Саша, пытаясь потуже скатать одеяла.

— Не знаешь, где Малыш?

— Мне казалось, что ты недолюбливаешь его.

Петр уставился на сашину спину.

— У него, видимо, были причины для такого поведения, и мне хотелось бы разобраться в них. — Он подтянул покрепче узел на своей корзине и перебросил ее через плечо, обернувшись при этом назад…

Его взгляд скользнул по пустому берегу ручья, где только что стояла Ивешка.

— Она исчезла! — воскликнул он, переводя взгляд на Сашу, чье лицо, повернутое к нему и освещенное огнем, покрывали капельки пота.

— Мы не потеряем ее, — сказал тот. — Я знаю где она.

— Так куда же она делась? — Любой человек становился не в меру подозрительным, когда начинал иметь дело с колдунами, лешими и тому подобной нечистью, и поэтому, неожиданно увидев сашино лицо, увидев явные следы тех напряжений, которые тот испытывал, он почувствовал, что вокруг них происходило гораздо большее неистовство темных сил, чем было доступно заметить человеку, не посвященному в тайны колдовства. — Саша, что здесь происходит, черт возьми? Что ты делаешь?

— Помогаю ей.

Петр был обескуражен. Он мог поверить в любые возможности, но меньше всего в вероятность тайного соглашения между Сашей и Ивешкой.

— Идем, — сказал Саша, забрасывая на плечи свою поклажу.

— Но куда? Куда она отправилась?

— На поиски отца. И она очень торопилась. Ведь она знает где он находится, точно так же как ОНО знает, где находимся мы, и это, уверяю тебя, совсем рядом.