— Очень приятно, что у нас с вами одинаковый ход мыслей. А теперь давайте проверим, как всё работает.

Возражений у Дубовицкого не нашлось. Он поднял стеклянный куб, закрывающий шкатулку, и протянул руку за ключом.

— Погодите, — остановил его я. — Тестировать так тестировать.

И вставил ключ сам. Повернул его, услышал щелчок. Поднял крышку. Пусто.

— Ну вот, видите, — сказал Дубовицкий, который уже взял себя в руки и снова говорил расслабленно, спокойно. — Как я и утверждал. Это очень надёжная магия.

— Окей. — Я закрыл крышку и протянул ключ Дубовицкому. — Ваш черёд.

Предводитель дворянства, взяв ключ, глубоко вдохнул и вставил его в скважину. Как только ключ повернулся, я ощутил — что-то изменилось. Как будто еле ощутимый ветер пронёсся по библиотеке, или типа того.

Дубовицкий поднял крышку, и я присвистнул.

— Ну что сказать… Верю.

Внутри лежала стопка листов формата ± А4. Пожелтевших, с неровными обтрёпанными краями. Я видел только верхний лист, он был испещрён поистине странными знаками. Отчасти они напоминали германские руны — такие же прямые линии, никаких скруглений — но, разумеется, это были не они.

— И насколько успешно шла расшифровка?

— Со скрипом, — честно признался Дубовицкий. — Как я уже сказал, никаких иных документов из той эпохи не сохранилось. Складывается впечатление, что эта система знаков — изобретение какого-то одного человека, исключительно для собственных нужд. Хотя ваш дядюшка сумел отыскать некие закономерности, это помогало ему продвигаться. Нам, по крайней мере, удалось определить характер документа. Первая его часть — что-то вроде отчёта о событиях. Вторая, гораздо более сложная и запутанная, представляет собой выводы. И вот там сам чёрт ногу сломит. Как-то связано с астрономией…

— Ясно. Ну и самый главный вопрос: а зачем вы вообще этим занимались?

Вопрос мой, кажется, Дубовицкого удивил.

— Но позвольте… Мы — люди, обладающие пытливыми умами. Столкнувшись с загадкой, естественно, захотели её разгадать.

— А секретность такую зачем развели? Все эти системы безопасности?

— Помилосердствуйте! — Дубовицкий приложил руку к сердцу. — Мы ведь не слепые и не глухие. Всё, что касается охотников или тварей, представляет собой опасность. Сказать по правде, я бы с большим удовольствием передал эту рукопись кому-нибудь из вас, если бы не знал доподлинно, что охотники — это всего лишь охотники. Люди, наделенные особой силой, но никак не особым интеллектом, уж простите. Древний документ на, по сути, неизвестном языке вряд ли будет интересен вашему братству. Он просто затеряется и исчезнет. В лучшем случае. В худшем — попадёт не в те руки.

— Значит, о том, что есть не те руки, вы всё же осведомлены?

— Слухи, не более того. Однако шкатулку вскрыли. В связи с чем, полагаю, слухи эти можно считать подтверждёнными.

Я кивнул.

— Посмотреть-то можно? Все остальные листы.

— Извольте. Только для этого лучше воспользоваться перчатками, бумага старинная и хрупкая.

Матерчатые перчатки, извлеченные из подставки под сундучком, натянул сам Дубовицкий и сам же с любовью и тщанием разложил передо мной листы. Я пробежал их внимательным взглядом, ощупывая каждую чёрточку. В документе хватало и картинок.

Я увидел падающие звёзды, до безумия напоминающие эмблему нашего Ордена, и наброски тварей.