В нескольких дворах мы увидели длинные, принесенные из нескольких изб и составленные вместе столы и лавки. Частично перевернутые и проломленные, частично уцелевшие. Ни посуды, ни кушаний на столах уже, конечно, не было. Всё валялось на земле. Разбитые миски, разлетевшиеся ложки, опрокинутые горшки.

И — люди. Мёртвые, с проломленным головами и зияющими ранами.

Я вспомнил описание из справочника.

Вепрь

Огроменного размера дикий кабан. Сами не родятся, сотворяются колдунами. Колдун их направляет, даёт силу и злость. Бешеный. Покуда не изничтожит всех людей, кого видит, не угомонится.

Раны на мертвецах выглядели так, словно из них вырывали куски. Хотя, почему «словно»? Так оно и есть. Вепри жрут человечину также охотно, как что угодно другое. Свинья, она и есть свинья. Кровь в мертвенном свете поднимающейся луны казалась чёрной.

Земляна, глядя на мёртвых, поджала губы. Крикнула:

— Видел кто-нибудь, куда эта тварь побежала?

Деревня отозвалась гробовым молчанием. Ни одна ставня или дверь не шелохнулись.

— Трусы, — процедила Земляна.

— Да скорее всего, правда не видели. Бросились в дома, под лавки забились и глаза зажмурили. Да и зачем тебе? Как по мне, тут и так всё ясно.

Я вышел на дорогу. Показал на следы свиных копыт — реально огромных. Вепрь, насколько понимаю, в холке будет не ниже коня.

Земляна приблизила к следам огонёк. Рядом с рыхлой дорожкой, оставленной копытами, тянулась цепочка кровавых капель.

— Ранен? — обрадовалась Земляна.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Был бы ранен — крови было бы чем дальше, тем больше. А тут, наоборот — на нет сходит. Не ранен. Это у него с морды капало.

Глаза у Земляны сузились. Она поправила меч и устремилась вперёд по дороге — туда, куда вели следы вепря.

За деревней дорога превратилась в тропинку. Когда начался лес, тропинка пропала.

— Идём, пока следы видим, — предложил я. — А как они закончатся, Манок зажжём.

— А ты видишь следы?

Я тронул куст с поломанными ветками. От него шагнул к стволу молодого дерева с ободранной корой.

— Тут их только слепой не увидит.

— Странный ты человек, Владимир, — обронила Земляна. — Егор говорит, что двадцать лет на печи пролежал. Должен бы, вроде, только рот разевать да мамку звать. А ты уже до Воина поднялся. Это как так вышло? А?

— Сложно сказать. Феномен появления вундеркиндов до конца не изучен. Очевидно, что это своего рода сбой генетического кода. Но что вызывает этот сбой — на данном этапе развития науки неизвестно.

— Чего?

— Идём, говорю. Вепрь сам себя не догонит.

Следы Вепря мы перестали различать метров через триста. Мой знакомый пятнистый бро на глаза не показывался. Значит, я сумею обойтись без него. Я уже понял, что кот появляется только в критических ситуациях.

— Не люблю я вепрей, — процедила Земляна сквозь зубы.

Я вспомнил, как она рассказывала о своём факапе с вепрем. Когда взлетела и атаковала его с высоты, а полёт внезапно закончился, и она сломала руку. Ну да, такие себе воспоминания. Я бы тоже не любил вепрей.

— Опять какой-то колдун колобродит, — буркнул я. — И чего их развелось-то вдруг…

— Не обязательно, — возразила Земляна. — Может, вепрь давно уже обращённый.

— А нафига их вообще обращают?

— Да кто ж их разберёт, нелюдей. Когда для дела, а когда и просто так. Зачем твари людей убивают? Потому что они — твари, вот и весь сказ.