|
– Кто водилу завалил? Кто завалил? Ты завалил водилу?! Ты? А девок кто зарезал? Кто девок зарезал?!! – Иванов начал трясти Хвостова. – Девок за что? Девок за что зарезал, гад? – Никого я не резал! – вопил Борис Юрьевич. – Ладно, хватит! – крикнул Калугин. В дверь барабанила секретарша. Директор сжался на стуле. Иванов навис над ним, изображая готовность в любой момент продолжить «допрос». Калугин подошел к столу, открыл верхний ящик, удивленно посмотрел на директора. – А вы фантазер, Борис Юрьевич. Ладно… Владимир Дмитриевич захлопнул ящик и сел в кресло директора. – Вчера ваш водитель привез девочек по определенному адресу. Потом его убили. Обезображенные трупы трех девушек были найдены в районе Лиговки. И не надо мне рассказывать, что шофера вы уволили месяц назад. Я значительно лучше вашего знаком с налоговой системой учета и понимаю, что платить налоги за уволенного в прошлом месяце водителя вы не станете. Ход с бумажками я склонен рассматривать как оскорбление органов. Так что давайте прямо, и без дешевых штучек. Все, что знаете по этому делу. И учтите. Нам про вас известно значительно больше, чем вы можете представить. – Никого я не убивал! – взвизгнул Хвостов. – Леша, плесни ему рому, – попросил Калугин. – Или что там у него есть… Иванов отошел к бару, схватил первую попавшуюся бутылку и налил высокий стакан до краев. – Держи. Директор схватил спиртное обеими руками, сделал большой глоток. – Ну… – поторопил его Калугин. – Мне позвонили девочки. Вчера. Все в слезах и соплях. На них смотреть было страшно! Сказали, что Сенечку убили! И что там – разборки! А я что должен делать?! Они все мои подопечные! Я их всех… – У него задрожал подбородок. – Выпей, выпей… Хвостов снова отхлебнул. – Я примчался. А там… А там труп! Девки ревут в три ручья… И я… – И ты, скотина, обшмонал квартиру! – рявкнул Иванов. – Нет! – Борис Юрьевич прижал руки к груди. – Нет! Я ничего такого! Я даже внутрь не заходил! Только девочек забрал! И сразу… Сразу вниз! Это ваш товарищ, между прочим, посоветовал! Это уж вы сами разберитесь! Я против органов не пойду никогда! Я не убивал никого! Никого! Слышите?! – Ну-ка поподробней про нашего товарища… – Калугин встал с кресла и подошел к Хвостову. Того колотила крупная дрожь. – Кто тебе насоветовал. – Не знаю. Я не помню. Манеру взяли корочками трясти. Он мне ткнул корки, красные, ваши и все! Что я, разбираться буду… У меня труп и девочки на руках голые… – А дальше? – И говорит, мол, кто такие? Я, мол, так и так, девочки мои, а водителя убили. А он мне, вали, говорит, отсюда. Я ему, мол, заявление написать готов и все такое. А он мне, вали, никаких заявлений, тайное дело. Водителя спишешь задним числом. Девок спрячешь. Говорит, дело государственной важности. – Ты лицо-то его запомнил? – Запомнил, – кивнул директор. – То есть не запомнил. – Не понял? – Иванов угрожающе поднялся со стула, на который успел присесть. – Я смогу описать! Я смогу! Но он капюшон на голову накинул. Что ж я могу сделать? – Хвостов жалобно посмотрел на Калугина. |
