От авеню Норманди по кривеньким симпатичным улочкам вся компания неспешно дошла до площади Гарибальди, а уже оттуда, зацепив край старой Ниццы, повернули налево, вверх. Узенькие ступенчатые улицы, застроенные такими же узкими пяти и шестиэтажными домами, сменились лестницами, ведущим на вершину холма, к старому кладбищу.

На это раз Аннет не забыла фотоаппарат – забавную малоформатную камеру, кажется, японскую – и постоянно щелкала затвором, словно бы на пленке было не тридцать шесть кадров, а сто тридцать шесть!

– Ой, какой желтенький домик! А какая лесенка! А тут какой вид… Ребята, встаньте-ка!

– Аннет, пленка кончится!

– Не страшно – завтра куплю! И вообще – это «Коника Ай». Семьдесят два кадра! Ну, встали? Улыбаемся… Ага… Оп-ля! Есть.

Отдохнув у кладбища на скамейке, друзья зашагали по тенистой аллее, и вскоре вышли на смотровую площадку, с которой открывался поистине великолепный вид на старый город, набережную Соединенных Штатов и Променад дез Англэ. Расположенный где-то там, дальше, аэропорт терялся в голубоватой дымке.

– Смотрите, красотища какая! Аньез… встань вот так… Обопрись на перила… Нет, не так! Сексуальнее! Ножку этак выставь… Ага!

Народу на смотровой площадке хватало. Как и на лестнице, что вела вниз, к набережной. Крутая, узковатая, с хиленьким парапетом, она была полна людей… Даже образовалась давка! Сверху напирали какие-то здоровые парни, а внизу, впереди какая-то девушка, как назло, подвернула ногу… И…

…кто-то из парней невзначай толкнул Агнессу!

Старый парапет не выдержал, провалился вниз…

…и девушка едва успела ухватиться за железные прутья!

Разорвав подол платья, она повисла на одной руке… внизу торчали острые черные камни!

– Помогите! Помогите! Девушка! – закричал кто-то из парней, здоровяки бестолково засуетились, создавая еще большую давку.

Жалобно скрипнул парапет…

Еще немного, и…

– Прочь! Кому говорю, прочь! – почувствовав неладное, ринулся на выручку Серж.

Аньез округлила глаза…

Изловчившись, ухватилась второй рукой…

Однако, прутья не выдержали…

Лишь в самый последний момент Сергей ухватил подружку за руку!

Едва сам не упал, хорошо, поддержал прибежавший следом Патрик, да и Люсиль с Аннет быстро сообразили, что делать: закричали, замахали руками, разгоняя толпу, а затем и налетели вдвоем, выставив вперед руки тараном:

– А ну, отошли! Назад! Все назад, живо!

Что тут оказало влияние – крики или действия – однако, толпа испуганно попятилась, и Серж с помощью Патрика все же сумел втащить на лестницу Аньез. В последний момент…

– Спасли девушку! Спасли!

– Однако, тут и перила! Куда только смотрит муниципалитет?

Собравшаяся толпа быстро редела, а вскоре и совсем растворилась…

– Ухх! – сидевшая на ступеньке Агнесса перевела дух, искоса посмотрев вниз, на камни… – Думала, все уже… Нет, правда!

– Ну, что, пойдем потихоньку вниз? – обняв подружку, негромко предложила Аннет. – Черт меня дернул со снимком…

– Да это парни все! – Люсиль дернула шеей. – Те здоровяки! Из-за них все…

– Да брось ты! Там еще девчонка упала… Вот и толпа…

Спустившись вниз, к площади «8 мая 1945 г», вся компания медленно пошла по набережной Соединенных Штатов, полной гуляющего народа и велосипедистов.

Замедлив шаг, Агнесса обернулась, посмотрев на Замковый холм – Колин де Шато, на башню Беллинда, на лестницу… и на груду черных камней, едва не ставших для девчонки могилой… Еще не родилась, а уже разбилась! Такой вот временной парадокс.