— Нормальный велик, — немного польстил я, — только прогулочный, на нем вот так по горкам не поездишь.

Девочка ничего не ответила и некоторое время шла молча, а я медленно тащился за ней на велосипеде по травяному склону.

— А что домой не едешь? — наконец спросила она то, что, наверное, должна была спросить с самого начала, как только я ее догнал.

— Не хочу, — ответил я. Она кивнула.

— Я тоже не хочу.

— Ну давай пройдемся по речке, — выдавил я, сам не знаю откуда набравшись смелости.

Она взглянула на меня и согласилась. Странно это, но никогда мне не было так легко разговаривать с девчонкой. Вскоре я уже знал, что она — Светка, у нее тоже есть собака, такса, зовут эту таксу Ксюша. Братьев и сестер у нее так же, как и у меня, нет. Отец ее, бывший строитель, теперь имеет свою контору по оформлению офисов и дачному строительству. Здесь у них дача, всего второй год. С местными она не дружит, но иногда прогуливается вместе, любит купаться, чупа-чупс и пепси-колу. В общем, мы были похожи. Даже оказалось, что, когда ей плохо, она одна ходит на речку, вернее, с собакой, точь-в-точь как я, только я обычно беру еще удочку.

Проболтали мы долго и дальше моста не ушли, так и сидели под ним, глядя на речку. Когда стемнело, я проводил немного Светку в сторону дома, но до конца она не разрешила, и мы попрощались. Я сделал вид, что уехал, а на самом деле вернулся и проследил из-за куста, как она вошла в калитку. Хоть меня и ждала дома ругань, я возвращался счастливый, так как уже знал, что влюбился. Это ничего, что я не рискнул предложить Светке встретиться снова, может, даже к лучшему. Главное, я знал, где ее искать…

— Нет, ты посмотри на него только! Ты только посмотри! Здесь фонарь, там ссадина! С кем ты дрался, ну?! Молчишь? Ну, молчи, молчи. Завтра никуда не пойдешь, будешь сидеть дома… А ты его брюки видел?

Это мама спрашивает папу, тот стоит у стены на кухне, скрестив на груди руки, и смотрит на меня довольно строго.

— Я ему джинсы только-только в Москве постирала. И что? Он их за один день превратил в половую тряпку, даже хуже, тут тебе и трава, и глина, и чего только нет. Вот пусть сам берет и стирает. Зелень эта вообще не отстирывается. Что ты молчишь? — Это уже не мне, а отцу. — Он твой сын, скажи что-нибудь.

— А что тут скажешь, — пожимает плечами папа, — пусть стирает, раз так постарался…

— Пусть стирает! Да не в этом дело, ты что, не понимаешь? Он весь день где-то болтался. Я три раза обед грела. К Григорьевым ходила, спрашивала: «Сашу не видали?» Они говорят: «Уехали утром с Женей на велосипедах». Только Женя в пять часов был уже дома, а этого до девяти не было. А били их вместе, или уж они между собой подрались, я не знаю, у того здоровенный синяк под глазом.

— С Женькой дрался? — спросил папа.

Я отрицательно мотнул головой. Мама безнадежно махнула рукой и вышла из кухни, хлопнув дверью. Папа еще постоял у стены с полминуты и пошел за ней тоже.

Я вздохнул, допил чай и подумал, что, в общем-то, все нормально. Могло бы быть и хуже. Главное, спать лечь поскорее, чтобы больше не придирались. Телевизор уже толком не посмотришь…

Хороший все-таки у меня батя: когда я проходил мимо родительской комнаты, то услышал, как он там смеется, прямо давится от смеха и через это еле говорит:

— Как кот, х-хх, как кот дорвался, хх-х-х… Как кот нагулялся, подрался, небось и по девкам бегал.

— А ты и рад, — уже добрее вступила мама.

Я дальше не стал слушать, а поскорее пошел к себе спать ложиться.

Глава II

ТУПИК

Штанов я, конечно, не стирал. Надел просто другие джинсы, черные, а те мама сама в стирку кинула.