— Разыщу, разыщу, ваша милость.

— Да ежели есть черника у кого набрана, то я и черники фунтовъ десять купилъ-бы. И кисель, и пироги изъ черники прелесть что такое.

— Какъ черники не быть! И чернику найдемъ.

— Ну, то-то… Теперь ей время. Вонъ сколько ягодъ повсюду…

Охотникъ присѣлъ къ кочкѣ, сталъ собирать ягоды черники и отправлялъ ихъ въ ротъ.

— А по веснѣ, сударь, такъ у насъ просто смѣху подобно, что было! Кто не пріѣдетъ изъ охотниковъ — сейчасъ березовыя почки для вина собирать. Наломаетъ березовыхъ вѣтвей съ почками, набьетъ себѣ яхташъ — вотъ тебѣ и дичь. Съ тѣмъ и домой возвращается. А теперь другая сибирь — рябина для водочнаго настоя…

— Ахъ, да… Вотъ хорошо, что напомнилъ… — подхватилъ охотникъ. — Наломай-ка ты мнѣ, Холодновъ, рябины. Жена даже просила, чтобы я рябины привезъ.

— Слушаю-съ.

— Да давай ломать сейчасъ. Вонъ сколько рябины. И надо полагать, самая спѣлая. Ломай вонъ съ того дерева, а я съ этого ломать буду.

Охотникъ остановился около одного дерева, а егерь около другого и начали ломать грозды рябины. Егерь улыбался, крутилъ головой и бормоталъ:

— Оказія! Почитай, что всѣ наши господа охотники на одинъ покрой…

II.

— Тутъ рябины на цѣлую четверть водки хватитъ, — говорилъ охотникъ, уминая въ своемъ яхташѣ вѣтки рябины съ гроздями ягодъ.

— Какое на четверть! Тутъ вы, сударь, можете смѣло полведра настоять, — отвѣчалъ егерь. — Даже на полведра и на четверть хватитъ.

— Ну, тѣмъ лучше. Да и на самомъ дѣлѣ пріятно, что не съ пустымъ яхташемъ домой возвращаешься. Поди, разбери, что тамъ. Въ рябинѣ можетъ быть и дичь.

— Развѣ ужъ больше не думаете ходить? А я было думалъ…

— Нѣтъ, довольно. Усталъ я — вотъ въ чемъ дѣло. Мы вѣдь достаточно бродили. Я такъ думаю, что мы верстъ восемь прошли.

— Что вы, ваша милость! И трехъ верстъ не прошли.

— Ну, вотъ… Ежели ужъ не восемь, то шесть верстъ навѣрное.

— Помилуйте… Да вѣдь мнѣ мѣста-то извѣстны. Вѣдь намъ теперича, ежели вотъ такъ наискосокъ пойти, то черезъ четверть часа мы въ деревнѣ.

— Такъ вѣдь мы шли не наискосокъ. Мы колесили. Но въ деревню я еще все-таки не пойду. У меня аппетитъ разыгрался и мнѣ хочется поѣсть въ лѣсу на легкомъ воздухѣ. Ты покажи-ка мнѣ поудобнѣе мѣстечко, гдѣ-бы можно было поудобнѣе расположиться, — обратился охотникъ къ егерю.

— Да вотъ тутъ на опушкѣ полянка. И мѣсто сухое, и пеньки есть. Пожалуйте.

— Можетъ быть далеко? Такъ ужъ тогда лучше я здѣсь. Усталъ я очень. А докторъ мнѣ сказалъ такъ, чтобы и моціонъ былъ, и чтобы не очень утомляться.

— Четверти версты не будетъ.

— Ну, веди.

Егерь и охотникъ зашагали. Охотникъ то и дѣло останавливался, рвалъ чернику и ѣлъ ее.

— Какая вкусная ягода, ежели ее прямо съ кустовъ снимать, — говорилъ онъ. — Одно только, что вотъ наклоняться надо, а я страсть какъ усталъ.

— Непривычны къ ходьбѣ стало быть, ваше благородіе.

— Какая же привычка? Откуда? Занятія мои — письменныя, все больше сидишь. Ну, вечеромъ поѣдешь куда-нибудь въ загородный садъ и тамъ развѣ сдѣлаешь легкій моціонъ. Да и тамъ больше сидишь въ креслѣ и смотришь представленіе. Въ антрактахъ развѣ пройдешься по саду.

— Привыкать надо, ваша милость, къ ходьбѣ-то.

— Да, да… То же самое мнѣ и докторъ говоритъ. «Вы, говоритъ, охотой займитесь».