Я осушил свою кружку и налил в нее еще из кувшина.

– Вы примете участие в состязании?

– Конечно, милорд. Я же сказал.

– Если сэр Гарваон одержит победу с небольшим преимуществом, ничего страшного. Но если вы сильно уступите своему противнику, вас поднимут на смех. Вам следует приготовиться к насмешкам.

– А людям, которые собираются поднимать меня на смех, милорд, следует приготовиться иметь дело со мной.

– Нам нельзя терять ни одного человека, сэр Эйбел. Прошу вас не забывать об этом.

– Я не забуду, милорд, при условии, что они тоже не забудут.

– Понятно. Я обещал Папаунсу и Гарваону предупредить вас, поэтому предупреждаю: держите себя в руках.

– Обещаю, милорд.

Бил кусал губы, пока я доедал кусок копченой осетрины. Когда я вытер губы, он сказал:

– Вы можете идти, коли наелись, сэр Эйбел.

Я потряс головой:

– Вы же отослали леди Идн не потому, что хотели поговорить со мной о стрельбе по мишени, милорд. Так почему же?

Бил на мгновение замялся.

– Я уже затрагивал эту тему при первой нашей встрече. Когда Крол привел вас ко мне. Уверен, вы помните тот день.

– Разумеется.

Бил вздохнул.

– Тогда я говорил о Своне. Он мой дальний родственник, как я сказал.

Я кивнул, недоумевая, что последует дальше.

– Он хочет стать рыцарем. На более высокое звание ему не приходится рассчитывать.

Бил встал с места, подошел к выходу из шатра и задумчиво уставился на скалы и заснеженные горные вершины. Он по-прежнему держал в руке пергаментный свиток.

Когда он повернулся ко мне, я сказал:

– Я никогда не стоял у него на пути, милорд.

– Он поссорился с вашим слугой. Ваш слуга одержал над ним верх в драке и прогнал прочь. Я говорил вам?

– Я знал это, ваша светлость. Но мне кажется, я узнал это не от вас.

– Наверное, от самого Свона?

Я помотал головой.

– Значит, от какого-то путника?

– Да, милорд.

– Мне неловко спрашивать, и я ни в коей мере не уверен, что мне следует делать это. Вы видели мою дочь Идн.

– Да, ваша светлость. Прекрасная юная леди.

– Вот именно. Она очень молода и обладает не только тонкими чертами лица, но и хрупкой фигурой. Ваш слуга возьмет над ней верх в схватке? Если захочет?

Я задумался – не над ответом, а пытаясь понять, к чему он клонит. Наконец я сказал:

– Надеюсь, он никогда не пойдет на такое, милорд. Я хорошо знаю Поука, у него есть свои недостатки, но он не жесток и не груб.

– Но сможет ли он, если захочет?

– Конечно, милорд, если я не помешаю ему. Поук – молодой мужчина лет двадцати, сильный и ловкий.

– Вот именно. Предположим, такое случилось. Моей дочери следовало бы глубоко стыдиться своего поражения в схватке с простолюдином. Но она не испытывала бы никакого стыда. Ибо ни один здравомыслящий человек не станет ожидать, что хрупкая девушка вроде Идн может бросить вызов сильному двадцатилетнему мужчине.

Я кивнул.

– Когда Свон был мальчишкой десяти лет, он мог относиться к делу так же, и совершенно обоснованно. Что меня беспокоит… Меня беспокоит, что Свон, похоже, и сейчас не испытывает ни малейшего стыда. Он станет рыцарем. Если герцог Mapдер предложит ему пройти акколаду, получить золотые шпоры и все такое прочее, он незамедлительно воспользуется предложением.