Внезапно она залилась счастливым детским смехом.

– Представляешь, как здорово, когда большой живой дракон падает прямо в зыбучий ил. Этого, правда, почти никогда не случается. Но ты представляешь, как здорово? Их сразу засасывает. Нужно видеть выражение их лиц при этом, если только эти отвратительные морды можно назвать лицом.

– Да, да… Кстати, о драконах. Я все хотел спросить, почему ты так их не любишь?

– Хм… Во-первых, потому, что они живут дальше всех от подводного царства. Они проводят большую часть времени даже не на земле, а в этой жуткой гадости, называемой воздухом. Я не хочу сказать, что воздух – это такая уж дрянь. Я и сама могу им дышать. Но иногда он бывает действительно ужасен: сухой, протухший и вонючий.

Они уже пересекли страну зыбучего ила и приплыли на территорию, изрезанную маленькими впадинами и небольшими скалами. Дно здесь потихоньку поднималось вверх. Мелюзина показала Джиму своих устриц, послушно раскрывшихся по ее команде и сжавших свои мягкие тельца, чтобы показать перламутр. Джим оценил их по достоинству, затем был представлен различным видам водорослей, кои не преминул тщательно изучить.

Давеча они отправились в путь в сопровождении эскорта маленьких рыбок, которые обычно вертелись в замке. Но те отстали сразу, как только оказались над зыбучим илом. А на этом берету озера Джиму и Мелюзине попадались самые разные рыбы самых разных размеров, вплоть до чудовищных щук. Одна из них, по прикидке Джима, была не меньше четырех с половиной футов в длину. Она подплыла к Мелюзине и сделала что-то вроде реверанса в воде-воздухе; в ответ Мелюзина приласкала ее, весьма мило поговорила с рыбкой, и та уплыла.

Наконец Мелюзина обернулась:

– Ну разве все это не чудесно?

– Конечно, – с чувством произнес Джим. Ему и правда было от чего расчувствоваться. В процессе исследования этого края озера выяснилось, что гораздо легче подняться по нему, чем карабкаться вверх по почти отвесной скале того берега, с которого утащила его Мелюзина.

Если Джиму удастся улизнуть от Мелюзины и добраться сюда, говорил он себе, то выбраться из озера на берег не составит особого труда. А оказавшись на берегу, он попробует уйти из-под власти Мелюзины. Возможно, дойдя до черты, где она уже не чувствует присутствия драконов, он превратится в одного из них и как можно скорее улетит за пределы ее досягаемости.

Пока они неслись назад к дворцу над зыбучим илом, он пытался сформулировать команду – слово «заклинание» казалось ему совершенно неуместным, – которая сохранила бы воздушную оболочку вокруг него, если он удалится от Мелюзины. Пока она с энтузиазмом ему что-то рассказывала, Джим, как бы случайно оторвавшись от нее, незаметно проделал опыт, чтобы проверить, как далеко может он отойти, прежде чем выйдет из области, создаваемой для него Мелюзиной, где вода превращена в воздух. Критическая точка была не более чем в десяти футах.

Однако во дворце, даже когда Мелюзины не было рядом, он все равно мог дышать. Оставалось загадкой, как рыбы плавают в этой атмосфере так, будто это была вода.

Но это второстепенный вопрос. Понемногу у Джима в голове вырисовывалось решение проблемы дыхания под водой с помощью магии. Ему нужно было представить что-нибудь из своего жизненного опыта. И он наконец вспомнил.

На уроках химии в школе ученики проводили один эксперимент. Металлический стержень опускали в обычную воду и пропускали через него электрический ток. На поверхности стержня возникали пузырьки: вода распадалась на свои составные части – водород и кислород.

Формула выглядела просто:

2H2O – > 2(H2 + O2)

По этому поводу в голове у него возник маленький дурацкий стишок:

Я – электролизный стержень, тонкий иль толстый – неважно!

О, пузырьки кислорода, бурно взбурлите на мне!

Стишок получился ужасным, но зато позволил ему нащупать нужную формулу.