Угорь оказался очень вкусным. Я никогда не пробовала такой нежной рыбы. Хорошо, что порция на блюде не слишком большая, иначе я бы точно объелась до состояния «не могу дышать». А так я лишь утолила проснувшийся к вечеру голод и, отложив вилку, начала:

– Ладно. Раз теперь моя очередь говорить о себе, то не буду увиливать. Учти, рассказ будет не слишком длинный.

Равиль состроил выражение лица, которое без слов говорило: «Не прибедняйся, рыжая». Я лишь слабо пожала плечами.

– Итак. Я учусь на переводчика. Мой основной язык – английский, но дополнительно изучаю китайский и испанский. Надеюсь получить красный диплом и пока успешно иду к этой цели…

– Должно быть, одногруппники тебя терпеть не могут, – вдруг вставил Равиль, а я опешила.

Он в курсе, что я подставила Вику? Слышал, что меня ненавидели вся группа и добрая половина потока?!

Не знаю, заметил ли Равиль, как кровь отхлынула от моего лица из-за ужаса? Понял ли, как эти слова меня будто ледяной водой окатили? Но он довольно быстро пояснил:

– Красавица, умница, еще и отличница. Обычно такие либо звезды универа, либо изгои, которых терпеть не могут. Я бы подумал, что ты из вторых, если бы не тот липкий парень, который всюду за тобой таскается.

Равиль говорил все это без злого умысла. Я не чувствовала, чтобы от него исходило презрение или неодобрение. В уголках губ не пряталась ехидная улыбка. В глазах – ни тени осуждения.

Я могла бы соврать. Сказать, что все отлично, что я обожаю универ, а ребята там – обожают меня.

Но воображение быстро подкинуло случайный сюжет: Равиль приходит на одну из экскурсий, чтобы провести ее с нашей группой. Кто-то из ребят – друзья Демьяна или Вика – решает поделиться «секретиком» обо мне. Мол, взгляни, с кем связался! Они могут показать видео, где о мое лицо размазывают торт, а я позорно убегаю. Могут рассказать, чем я заслужила такое отношение.

Как Равиль посмотрит на меня тогда? Даже мои подруги, с которыми я год жила под одной крышей, не слишком просто приняли эту правду. А что до Краснова, с которым знакомы всего день?

Почему-то мне не хотелось терять его теплое отношение. Он нравился мне, искренне. И я считала необходимым сказать правду сразу, чтобы позже она не вылилась в неприятности, которые протопчутся по осколкам моего сердца.

– Меня ненавидят. – Я прикусила губу, неловкими пальцами взяла вилку и поковырялась в остатках блюда, смешивая рыбные косточки с листьями салата. – Таких, как я, называют крысами.

Равиль молчал. Я не смотрела на него. Боялась увидеть осуждение, после которого проглочу язык. Так что, собрав всю смелость, я поделилась:

– На одном из экзаменов я сдала одногруппницу преподавателям. Она пришла на экзамен с микронаушником и все списала. После моего доноса ее выпнули с экзамена на пересдачу и лишили стипендии.

Скоро тишину между нами разбавил мерный стук. То Равиль перебирал пальцами на столешнице.

– Ты сделала это из-за уязвленного чувства справедливости?

Кивнуть было бы просто и приятно. Выставить себя в более выгодном свете. Но раз я решила говорить правду, нужно идти до конца.

– Нет. Я просто устранила соперницу и забрала повышенную стипендию вместо нее.

Даже музыка в ресторане не заглушала грохот моего сердца, а вечерний воздух не остужал щеки, которые точно углями натерли.

Ну, все. Это конец.

Равиль разочаруется во мне и уйдет. Я больше не увижу его, а наша группа не получит в ролик шикарного рыцаря в доспехах! Я такая дура!

Ощущая себя загнанным зверьком, я медленно подняла глаза, боясь увидеть уже опустевший стул.

– А я думал, что запасть на тебя больше прежнего невозможно.

Вилка со звоном выпала у меня из руки. Я шумно втянула носом воздух, когда подняла глаза и увидела, как Равиль подался чуть вперед.