Этот маленький отряд доехал до последнего дома в Калони, повернул налево и направился вверх по течению Шельды. Здесь были расположены 6000 человек. Всюду был образцовый порядок.

— Государь, — говорил маршал, — самым необходимым на войне является план отступления в случае неудачи. На случай поражения полководец должен обеспечить отход и возможность легко собрать рассеянные войска.

— Весьма предусмотрительно, — заметил король.

— Битва произойдет на другом берегу Шельды, — продолжал Мориц. — Река — непреодолимое препятствие, и мы имеем только один мост, по которому можем через нее переправляться. Я приказал обеспечить прикрытие моста. Во время сражения вы будете на том берегу, но в случае опасности вы, ваше величество, и дофин можете без риска отступить по этому мосту.

— Что это виднеется вдали, в конце лагеря на берегу Шельды?

— Это батарея из шести орудий.

— Почему она находится здесь? С той стороны нам нечего бояться неприятеля, а его переход через реку невозможен.

— Да, государь, но, напротив, по другую сторону реки, находится селение Антуань, в которое упирается правое крыло нашей армии. Между этим селением и рекой начинается долина, где неприятель может обойти наше правое крыло. Поэтому я и поставил батарею, которая ему помешает это выполнить.

— Это вами хорошо предусмотрено.

— Теперь, государь, мы переправимся на тот берег и осмотрим Фонтенуа, Антуань и лес Барри.

Маленький отряд повернул и направился к мосту.

Приближаясь к мосту, король увидел по другую сторону деревни многочисленные огни. Это был бивуак фуражиров армии.

— Там танцуют! — сказал дофин.

Молодой принц — дофину было тогда шестнадцать лет — был прав. Звуки флейты и скрипки раздавались за деревянным забором, и на земле виднелись тени танцующих.

— Там дают бал! — воскликнул герцог Ришелье.

— Это, должно быть, танцуют парижские буржуа, — сказал Людовик XV.

— Скорее всего, государь. Только они способны плясать так весело накануне битвы.

— Государь, вас могут узнать, — предупредил маршал.

Король хотел отъехать, но было уже поздно: к всадникам подошли несколько человек, и около Людовика XV с неимоверной быстротой собралась толпа, намеревавшаяся, как обычно, громкими криками, приветствовать монарха.

— Молчать! — приказал маршал Саксонский, вскинув вверх свою обнаженную шпагу.

Крик замер у всех на устах. Послышался ропот. Тогда маршал сказал:

— Не кричите! Король вам это запрещает.

Затем, видя, что окружающие недоумевают, почему им запретили приветствовать своего возлюбленного государя, маршал пояснил:

— Друзья, я запретил вам приветствовать его величество, чтобы не привлечь внимания наших неприятелей к его особе.

В эту минуту из толпы выбежала женщина и бросилась на колени перед королем.

— Государь! — сказала она. — Окажите мне милость.

Эта женщина, стоявшая на коленях со сложенными руками, умоляющим взглядом и мокрым от слез лицом, была Арманда Жонсьер.

Людовик с удивлением посмотрел на нее.

— Встаньте и скажите мне, какой милости вы просите.

— Для себя ничего. Дело идет об одной молодой девушке, которую ваше величество знает, о дочери Даже; она теперь в Сент-Амане.

— Помню, Даже мне говорил.

— Но он не мог сказать вашему величеству того, чего не знает сам. Он не знает, что бедная Сабина очень больна, настолько больна, что вчера не могла ни ходить, ни сидеть на лошади.