— Стойте! Если вы сделаете еще шаг, будь вы сам маршал, я пошлю вам пулю в лоб.

Не опуская ружья, грозное дуло которого было направлено в маршала, часовой громко крикнул:

— Сержант!

Сержант явился с четырьмя солдатами, которые держали ружья наготове.

— Езжайте сюда! — скомандовал сержант. Маршал подъехал и распахнул свой плащ.

— Монсеньор! — вскричал сержант и отдал честь. Французские гренадеры сделали то же самое. Часовой, неподвижно стоявший на своем посту, тоже отдал честь. Король, дофин, принц Конти, д'Аржансон подъехали, и маршал остановился перед часовым. Он пристально на него посмотрел.

— Если бы я не ответил в третий раз, ты бы выстрелил?

— Да, монсеньор, — ответил гренадер без сомнений.

— Как тебя зовут?

— Ролан Даже.

— Ролан Даже! — повторил король. Молодой гренадер вздрогнул и прошептал:

— Король.

Людовик XV подъехал к нему со словами:

— Вы сын моего верного слуги. Ваши горести приводят в отчаяние вашего отца. Ваша сестра находится в сильном отчаянии, и я приказал привезти ее из Сент-Амана. Приходите завтра в Калонь повидаться с отцом и сестрой.

— Государь, — отвечал Ролан, — моим утешением станет смерть за вас!

— Если вас сразит пуля, если вы будете убиты в сражении, то вы умрете так, как должен умереть солдат.

Ролан печально опустил голову.

— Месье Ролан, — продолжал Людовик XV. — Если вы не будете ни убиты, ни ранены, явитесь ко мне вечером после сражения — я приказываю вам.

Ролан низко поклонился.

— А, это вы, любезный д'Отрош? — продолжал король, видя, что к нему поспешно подъезжает гренадерский офицер.

— Государь, — отвечал молодой офицер, один из храбрейших в армии, — я безмерно счастлив видеть сегодня ваше величество.

— Почему же именно сегодня?

— Потому что послезавтра будет сражение, государь, и если я буду убит, то, по крайней мере, я расстанусь с жизнью, простившись с вашим величеством.

— Вы останетесь живы, д'Отрош: надо говорить не «прощайте», а «до свидания».

— Я не боюсь, государь, умереть в сражении, подобном тому, которое будет послезавтра. Но я был бы очень счастлив, если бы вы, государь, оказали мне последнюю милость!

— Какую?

— Разрешили поцеловать руку вашего величества.

Король сделал дружеский знак д'Отрошу, капитану французских гренадеров, и, внимательно осмотрев лес Барри, вернулся к тому месту, где его ждал конвой. Д'Отрош смотрел вслед удаляющемуся конвою.

«Король запрещает мне нарочно позволить себя убить», — подумал Ролан, опираясь на свой мушкет.

Объехав все редуты и центр армии, король достиг деревни Антуань, справа от которой также расположились войска. Антуань была укреплена еще лучше, чем лес Барри и Фонтенуа. Многочисленные пушки защищали редуты. Когда король осмотрел все, он протянул руку маршалу и сказал просто:

— Благодарю.

— Я исполнил свой долг, — ответил маршал, — теперь армии предстоит сделать все остальное.

— Она сделает.

— Я в этом не сомневаюсь, государь.

Всадники отправились обратно. На мосту король встретил Таванна, ожидавшего его.

— Ну что? — спросил король.

— Все приказания отданы и исполнены, государь, — отвечал виконт.

Король продолжал свой путь. Доехав до двери дома, который был у самого моста, он опять поклонился Морицу и сказал:

— Любезный маршал, этой ночью вы снова превозмогли ваши страдания, я на это согласился, но завтра — другое дело, я приказываю вам оставаться в постели целый день.