— Любезный маршал, этой ночью вы снова превозмогли ваши страдания, я на это согласился, но завтра — другое дело, я приказываю вам оставаться в постели целый день.

— Но, государь… — начал Мориц.

— Сражение будет только послезавтра, отдыхайте же — это необходимо. Это мнение Пейрони, и я так хочу!

Когда король говорил: «Я так хочу», надо было повиноваться. Маршал низко поклонился Людовику XV и в ту минуту, когда король входил в свою квартиру, направился через улицу в дом, находившийся напротив.

Войдя в большую комнату, он тяжело опустился в кресло, глубоко вздохнул, и его окружили слуги.

— Разденьте маршала и отнесите в постель, — приказал Пейрони, последовавший за маршалом по повелительному знаку короля.

— Что мне нужно делать? — спросил маршал.

— Я вам уже говорил: все или ничего!

— Если так, ничего!

— Это легко.

И Пейрони направился к двери со своей обыкновенной порывистостью, затем, перейдя улицу, вошел в дом, где жили король и дофин.

Людовик XV, отпустив всех его сопровождавших и оставшись наедине с Ришелье, открыл письменный стол и, взяв оттуда запечатанное письмо, сказал герцогу:

— Отправьте, дорогой герцог, немедленно это письмо по адресу. Пусть его передадут мадам де Помпадур в собственные руки.

— Государь, все будет исполнено в точности.

Он поклонился и вышел из апартаментов короля.

Было около полуночи, когда он оказался на темной и пустынной улице и быстро дошел до дома, который находился рядом с домом короля. В ту минуту, когда он переступил порог, лакей, открывший дверь, сказал:

— Вас кто-то ожидает.

— Кто? — спросил Ришелье.

— Господин, отказавшийся назвать свое имя.

— Где он?

— В гостиной.

Ришелье проворно взбежал по ступеням лестницы и, поднявшись на первый этаж, открыл дверь.

В комнате, освещенной двумя свечами и убого меблированной, сидел человек, закутанный в большой плащ. При виде Ришелье он встал, и плащ упал на спинку стула.

— Граф де Сен-Жермен! — воскликнул Ришелье с удивлением. — Когда вы приехали?

— Десять минут назад.

— Откуда вы?

— Из Парижа, герцог.

— Добро пожаловать, граф. Чему я обязан счастьем видеть вас?

— Этому письму, которое мне поручено передать вам в собственные руки.

Сен-Жермен подал Ришелье письмо, изящно сложенное, надушенное. Ришелье распечатал его.

— Письмо от мадам де Помпадур! — сказал он.

Он внимательно прочел письмо, потом, опустив руку, державшую его, пристально посмотрел на графа Сен-Жермена, лицо которого было бесстрастно.

— О! — сказал он с выражением великого удивления. — Она сама передала это письмо?

— Третьего дня вечером.

— И вы отправились в путь?

— Без промедления.

Ришелье, очевидно, размышлял.

— Во всяком случае, это будет великолепно, — сказал герцог.

— Безусловно, герцог.

— Простите мою нескромность. Почему она именно вам дала такое поручение?

— Потому, что она действует по моему совету.

— Очень хорошо, граф.

— И я не хотел посылать письмо мадам с курьером. Я взялся доставить его лично, чтобы в дороге обдумать все обстоятельства.

— Вы благоразумно поступили.

Ришелье опять погрузился в размышления и, протянув руку графу, сказал:

— Благодарю вас.