– Я пошел наверх чуть позднее офицера.

– И что вы увидели, когда поднялись?

– Офицер стоял в коридоре возле номера мистера Лэндоуна и прислушивался к тому, что делается за дверью. Фуражку он держал в руке, а ухо прижал к двери.

– А у вас создалось впечатление, что он вас заметил? Или, вернее, смотрел ли он в вашем направлении?

– Нет, он находился спиной к тому концу коридора, где стоял я, и я решил следить за всем из-за угла, потому что не знал, что он собирается сделать, и если возникла бы перестрелка или что-то в этом роде, я успел бы сбежать вниз в случае опасности.

– Вы слышали, как он стучал в дверь?

– Нет, он не стучал.

– Возражаю, – перебил прокурор. – Свидетеля спрашивали...

– Не мешайте, – сказала судья, подняв руку ладонью в сторону прокурора, и он уселся на место.

– Может быть, вы слышали, как офицер стучал? – спросила свидетеля судья.

– Нет, сэр, – ответил Гомер, и я услышал несколько смешков из задней части комнаты, тут же возблагодарив бога, что в зале лишь несколько зрителей и нет ни одного полицейского.

– Говорил ли что-нибудь офицер за то время, пока вы за ним наблюдали? – спросил защитник.

– Ничего.

– А как долго вы за ним наблюдали?

– Минуты две-три, может, и дольше. Он встал на колени и попытался заглянуть в замочную скважину, но я все их заткнул еще два года назад, чтобы отвадить гостиничных жуликов и разных любителей подсматривать.

– А не слышали ли вы... подумайте хорошенько, не произносил ли офицер чего-либо в то время, пока вы поднимались по лестнице?

– Да вообще я не слышал, чтобы он чего говорил, – ответил изумленный Гомер, заметив по моему лицу, что происходит нечто чертовски неправильное, а меня вот-вот хватит кондрашка.

– И что он потом сделал?

– Взял ключ. Открыл дверь.

– Как он это проделал? Быстро?

– Я бы сказал, осторожно. Он повернул ключ медленно и осторожно, потом вытащил свой револьвер, а когда почувствовал, что замок повернулся, пинком ноги распахнул дверь и прыгнул в комнату с револьвером наготове.

– Вы слышали после этого какой-нибудь разговор?

– Еще бы, – захихикал он, показывая щербатые потемневшие зубы. – Офицер как заорал на мистера Лэндоуна!

– И что же он крикнул? Вспомните еготочныеслова.

– Он крикнул: «Замри, сволочь, только шевельнись, и станешь обоями».

Я услышал, как разом захохотали все три зрителя, но судье это вовсе не показалось смешным. Прокурор разделял ее мнение и выглядел столь же пришибленным, как, наверное, и я сам.

– Вы входили в комнату?

– Да, сэр, на секунду.

– Заметили ли вы в комнате что-либо необычное?

– Нет. Офицер велел мне выйти и вернуться в свою комнату, я так и поступил.

– Заметили ли вы что-нибудь на туалетном столике?

– Нет, ничего.

– Слышали ли вы какой-нибудь разговор между офицером и обвиняемым?

– Нет.

– Совсем никакого?

– Офицер его предупредил.