|
Дул легкий ветерок, и я с наслаждением ощущал его свежесть. Был уже пятый час, и мне ненавистной показалась мысль, что надо подняться. Я сел, заправил рубашку, нацепил пояс и с трудом зачесал назад волосы, такие они оказались разлохмаченные и спутанные. Как я буду счастлив, подумал я, когда все закончится и мне не придется заниматься этой суетней. Можно просто свихнуться, когда даже собственные волосы тебе не подчиняются. Когда ты не в состоянии контролировать ничто, даже свои проклятые волосы. Может, мне тоже стоит начать пользоваться лаком для волос, подумал я, как это делают наши молоденькие полицейские. Пока у меня еще есть волосы, не сделать ли и мне пятнадцатидолларовую прическу и просто разъезжать весь день в патрульной машине, подправляя лаком прическу, а не гоняться за всякими подонками и не арестовывать их. Тогда я легко избавлюсь от всяких неприятностей, тогда судья не сможет засадить меня в тюрьму за лжесвидетельство, не сможет меня опозорить и разрушить все, что я сделал за двадцать лет, все, что обо мне думают люди. Люди с моего участка.
Слава богу, еще один день – и всему конец, подумал я и едва не споткнулся, спускаясь вниз по склону к машине, потому что еще не проснулся окончательно. – Один-икс-эл-45, один-икс-эл-45, ответьте, – раздался голос оператора связи, едва я включил мотор. Говорила она весьма возбужденно, и я предположил, что она уже отчаялась со мной связаться. Наверное, какой-то крупный кризис вроде украденного велосипеда, подумал я. – Один-икс-эл-45, прием, – произнес я с отвращением в микрофон. – Один-икс-эл-45, встретьтесь с офицером в штатском на юго-восточному углу Беверли-стрит и Вермонт-стрит на территории отделения Рампарт. Этот вызов одобрен вашим начальником смены. Я подтвердил прием и тут же удивился, что произошло, и, несмотря на гнусное настроение, несмотря на отвращение ко всему и ко всем, а более всего к этой жалкой и паршивой работе, сердце мое забилось немного чаще, а внутри начало зарождаться какое-то приподнятое настроение, потому что я был уверен, что вызывает меня Чарли Бронски. У Чарли что-то есть для меня. В следующую минуту я уже мчался зигзагами по Темпл-стрит, продираясь сквозь плотный поток машин, пулей свернул на Вермонт-стрит и там заметил Чарли на автостоянке возле рынка. Он стоял рядом с машиной, выглядел разгоряченным, усталым и возбужденным, но я знал, что у него что-то есть, иначе бы он никогда не вызвал меня подобным образом с территории моего полицейского отделения. – Как раз вовремя, Бампер, – сказал Чарли. – Уже полчаса пытаюсь достать тебя по радио. Мне сообщили, что ты уже давно ушел из здания суда. – Проводил одно расследование, Чарли. Слишком крупное, чтобы о нем рассказывать. – Интересно, что бы этозначило? – улыбнулся Чарли скуповатой славянской улыбкой, продемонстрировав сломанный зуб. – У меня такие хорошие новости, что ты в них не поверишь. – Ты арестовал Реда Скалотту! – Ну, размечтался! – засмеялся он. – Зато я получил ордер на обыск в той главной конторе, о которой нам рассказала Реба. – Как ты ухитрился получить его так быстро? – Вообще-то, у меня его еще нет на руках. Он у меня будет через пятнадцать минут, когда сюда приедут Ник, Лохматый и оперативная группа Административного отдела. Ник только что говорил со мной по радио. Они с Лохматым только что выехали из Дворца Правосудия. У них с собой ордер, а нам на помощь едет опергруппа. – Как ты ухитрился все провернуть, Чарли? – спросил я, позабыв и об судье, и об унижении. Мы с Чарли улыбались друг другу, потому что оба почуяли след. А когда такое чувство приходит к настоящему полицейскому, он больше ни о чем не способен думать. Ни о чем. – Когда мы уехали от Ребы, мне просто не терпелось начать это дело. |
