Лэндри выпустили под залог в пять тысяч долларов, который за него внесла одна пожилая баба. Несколько лет назад Лэндри подвизался как второразрядный актер в кино и на телевидении и был кем-то вроде сутенера среди стареющих дам. Он плюнул на залог и подписку о невыезде и смылся в Денвер, где его снова арестовали и выдали нам. Теперь он уже четыре месяца сидит под арестом. Всех деталей я уже не помню, но как только перечитаю рапорт об аресте, буду готов давать показания еще до приведения к присяге. Главное, конечно, заставить его говорить на предварительном слушании и не выдать моего осведомителя Мозговитого Читалу, даже не дав никому догадаться, что у меня есть осведомители. Это не так уж трудно проделать, если знаешь как.

Становилось все жарче, появился смог, и подмышки мои уже начали потеть. Проезжая, я бросил взгляд на доску для объявлений на Олив-стрит, где висел плакатик: «Не давайте мальчишке начать жизнь с преступления, оставляя в машине ключи». Я фыркнул от отвращения и пукнул. Чертов отдел связи с общественностью, который сочиняет все эти лозунги и заставляет чувствовать себя виноватыми всех, кроме преступников, когда-нибудь доведет до отвращения всех настоящих полицейских.

Остановился у обочины напротив Центрального универмага. Алкаш, пошатываясь, брел по Бродвею и посасывал из «мерзавчика», заметив меня, развернулся, шлепнулся на задницу, уронил бутылку и встал как ни в чем не бывало. Сделав вид, что не замечает бутылку, которая катилась по тротуару, проливая драгоценную влагу, алкаш поспешил удалиться.

– Подними мерзавчик, придурок! – крикнул я ему. – Не буду я тебя арестовывать.

– Спасибо, Бампер, – робко ответил он, вернулся и поднял бутылку. Пошатываясь заковылял прочь по Бродвею. Полы засаленного черного пиджака болтались на его тощих бедрах.

Я попытался вспомнить, откуда его знаю. Конечно же, знал его как клиента со своего участка, но он был не просто алкаш. Тут было и что-то другое. Тут я вгляделся в него пристальнее и несмотря на изможденное и с въевшейся грязью лицо узнал его. В моем возрасте всегда приятно вспоминать и доказывать себе, что память твоя столь же остра, как и всегда.

Его звали Башка. Настоящего его имени я вспомнить не смог, хотя и видел затейливый сертификат с его именем. Лет десять назад из-за него я чуть не избил другого полицейского, хотя никогда не был так близок к подобному поступку ни до того, ни после.

Полицейского звали Херб Словин, и в конце концов он получил по заслугам. Его выперли за пособничество фальшивому поручительству. А жил он припеваючи, пока его не застукали. Работая в штатском, каждому своему арестованному советовал оказать финансовую поддержку фирме «Узы поручительства Братьев Лэсвелл», а за это Слим Лэсвелл отваливал ему по нескольку долларов за каждого, кого он присылал. Подобная деятельность расценивается у нас хуже воровства, и департамент дал ему пинка под зад сразу же, как только все обнаружилось. Впрочем, не случись даже эта история, его выгнали бы за что-нибудь другое. Это был громадного роста жестокий ублюдок, вдобавок такой похотливый, что оседлал бы и клетку, если бы был уверен, что в ней есть канарейка.