|
Он постоянно поворачивался к ней и принимал мужественный вид, но все это не особо впечатляло судью Марту Редфорд, несговорчивую, сурового вида старую деву, которую я по своему опыту знал как честного судью как по отношению к обвиняемым, так и по отношению к закону. Давал показания пострадавший – какой-то гомик. Он утверждал, что этот чисто выбритый и симпатичный молодой человек подцепил его в баре гомосексуалистов, потом приехал к нему домой и там, после неописуемого полового акта, молодой обвиняемый, которого гомик называл Томми, едва не отрезал ему голову кухонным ножом. После этого он ограбил его квартиру и украл три сотни пропитанных кровью долларов, которые были позднее обнаружены в его кармане двумя полицейскими, арестовавшими его в пригороде в районе Пятой и Мейн-стрит за появление на улице в пьяном виде и незаконную парковку машины.
Адвокат обвиняемого затем принялся издеваться над гомиком, женоподобным маленьким человечком примерно сорока лет, владельцем фотостудии, а сам потерпевший не скрывал симпатии к обвиняемому и бросал нервные взгляды на своего дружка «Томми», и я подумал, насколько типичен этот мрачный юмор ситуации. Слабые люди настолько нуждаются в других людях, что готовы простить им что угодно. У меня создалось впечатление, что адвокату защиты не удастся свести дело к минимуму, представив его как еще одну склоку между гомиками, потому что в справке из больницы упоминались массированное переливание крови и более сотни стежков, потребовавшихся, чтобы сшить раны на шее. Молодой обвиняемый снова повернулся и бросил долгий печальный взгляд на молодую красивую женщину, и когда судья Редфорд вынесла решение о том, что ему предстоит отвечать на обвинения в попытке убийства и грабежа, его адвокат попытался уговорить ее снизить сумму залога, потому что парня раньше никогда не арестовывали, за исключением единственного раза за избиение жены. Тогда судья Редфорд посмотрел на обвиняемого, вглядываясь в его красивое лицо и спокойные глаза, и я заметил, что она не слушает прокурора, возражающего против снижения залога и указывающего на жестокость, с какой были нанесены раны. Она просто смотрела на молодого пижона, а он смотрел на нее. Его светлые волосы были аккуратно причесаны, он был одет в скромный полосатый костюм. После этого она отклонила просьбу о снижении залога, оставив прежнюю огромную сумму, и я был уверен, что она разглядела на лице того парня то же, что увидел я. Он был один из тех, с кем считаются, и в презрительно-холодном выражении его лица читались умеренность и ум. И властность. От его взгляда даже по мне пробежал холодок. Можете называть его психопатом и говорить, что он воплощение зла, но кем бы он ни был – это смертельный Враг, и я призадумался, сколько других подобных случаев с его участием заканчивались кровью. Быть может, именно он зарезал ту черную проститутку, которую в прошлом месяце откопали в мусорной куче на Седьмой улице, подумал я. В подобных людях следует уважать способность наносить вред, а самой способности следует бояться. Я чертовски уверен, что она испугала судью, и когда она отказалась уменьшить сумму залога, он улыбнулся ей очаровательной мальчишеской улыбкой, а она отвернулась. Потом он снова посмотрел на свою заплаканную жену и улыбнулся ей, потом почувствовал на себе мой взгляд и встретился со мной глазами, и я осознал, что сам улыбаюсь, а взгляд мой говорил: я тебя знаю. Очень хорошо знаю. Он спокойно смотрел на меня несколько секунд, потом глаза его словно затуманились. Его вывели из комнаты суда. Теперь, когда я знаю, что он слоняется по пригороду, подумал я, я стану высматривать этого парня на своем участке. Судья покинула свое кресло, и ОП, юноша с бачками и усами, которые никак не сочетались вместе, принялся читать иск, готовясь к рассмотрению моего дела. Помощник шерифа ввел в комнату моего обвиняемого, Тимоти Лэндри. Его дело вел общественный защитник, поскольку Лэндри считался безработным, хотя, по оценкам Майлса, он украл тысяч десять или около того. |
