Терпфен почувствовал головокружение и, чтобы не упасть в обморок, оперся перепончатой ладонью о холодные, поросшие мхом плиты Храма. Он испугался, что Карида опять каким-то образом обнаружила его, что Фурган запускает свои лапы в органические компоненты, заменившие кусочки мозга Терпфена.

Нет! Теперь его разум принадлежал ему! Он уже больше суток не чувствовал контроля своих имперских надсмотрщиков. Терпфен давно забыл, что такое собственные мысли, и теперь с растущим изумлением испытывал свою новую свободу. Он воображал, как будет свергнута Империя, как он задушит пучеглазого посла Фургана И во время этих мыслей ничье незримое присутствие не подавляло его разум. Он чувствовал себя таким… свободным!

Терпфен понял, что его слабость была проявлением обессиливающего страха. Это чувство прошло, и он снова выпрямился, заслышав приближающиеся шаги.

Первым, кто появился в ярком дневном свете, оказалась сама Лея Органа Соло. Наверное, она бегом бежала к турболифту, ожидая, что истребитель привез с Корусканта какое-нибудь срочное сообщение. Ее волосы были спутаны и растрепаны ветром, под глазами залегли тени. На лице застыло тревожное выражение, славно ее беспокоило что-то еще.

Терпфен почувствовал, как его охватывает холодное отчаяние. Она будет страдать еще больше, когда он расскажет, что имперцам известно место пребывания ее сына Анакина.

Лея остановилась и серьезно, оценивающе взглянула на Терпфена. Ее брови задумчиво сошлись к переносице, а затем она назвала его по имени.

— А я вас знаю. Терпфен, правильно? Что привело вас сюда?

Терпфен понял, что его потрепанная круглая голова, покрытая сетью шрамов, сделала его узнаваемым даже для людей. За Леей подошли несколько учеников Джедаев, которых Терпфен не узнавал, пока не увидел Силгхал. Большие круглые глаза каламарианки, казалось, проникали прямо в его душу.

— Министр Органа Соло…— начал Терпфен дрожащим голосом. Затем он рухнул на колени, частью раздавленный унижением, частью оттого, что ноги отказались держать его. — Ваш сын Анакин в серьезной опасности!

Он повесил покрытую шрамами голову. И прежде чем Лея успела выпалить острые, как лазерный луч, вопросы, Терпфен признался во всем.

Лея смотрела на изуродованную голову Терпфена с таким чувством, словно ее душат. Вся сложная система безопасности и секретности, воздвигнутая Люком и Акбаром вокруг Анота, рухнула! Империя знала, как найти ее малыша.

Лея мало что понимала в оборонительных системах этой адской планетки. Теперь ее служанка и подруга Винтер осталась единственной защитой для малыша Анакина.

— Пожалуйста, министр Органа Соло, мы немедленно должны лететь на Анот, — сказал Терпфен. — Надо послать им сообщение, эвакуировать вашего ребенка, прежде чем имперский ударный отряд успеет добраться до него. Пока я находился под влиянием Фургана, я передал координаты Анота на Кариду, но не сохранил их копию. Я уничтожил эту информацию. Вы сами должны повести нас туда. Я сделаю все, чтобы помочь, но мы должны действовать быстро.

Лея была готова сделать все необходимое для спасения сына. Но вдруг одна мысль пригвоздила ее к месту.

— Я не могу связаться с Анотом. Даже я не знаю, где находится эта планета!

Терпфен пристально взглянул на нее, но Лея не смогла прочитать выражение на его угловатом лице. Она продолжала:

— От меня это тоже держали в тайне. Единственные, кто знали, это Винтер — она на самом Аноте, Акбар, который скрывается сейчас на Мон-Каламари, и Люк, лежащий в коме. Я не знаю, как туда попасть!

Она взяла себя в руки, постаравшись вспомнить, как быстро она соображала в более молодые годы. На первой Звезде Смерти она взяла на себя командование во время плохо спланированного спасения Хэна и Люка.