Но теперь на ней висела забота о троих детях, и ее новые приоритеты, по-видимому, вступили в противоречие с ее целеустремленностью. Хэн уже отправился на поиски Кипа Даррона и Поджигателя. Лея осталась здесь с двойняшками на руках и должна была беречь их. Она не могла улететь прямо сейчас.

Силгхал, казалось, прочла ее мысли.

— Тебе надо лететь, Лея. Спасай своего сына. Твои двойняшки будут здесь в безопасности. Ученики Джедаи защитят их.

И, словно внезапно стряхнув некие связывавшие ее путы, Лея почувствовала, что готова действовать обдуманно, не впадая в панику. Сняв напряжение, она стала решительной и хладнокровной.

— Хорошо, Терпфен, вы полетите со мной. Мы как можно скорее отправимся на Кала-мари. Найдем Акбара, и он сможет доставить нас к Винтер и Анакину.

Она взглянула на предателя со смешанным чувством гнева и надежды, жалости и печали. Он отвернулся.

— Нет. А если имперцы снова возьмут меня под контроль? Если меня заставят совершить еще какую-нибудь диверсию?

— Я буду держать глаза открытыми, — жестко ответила Лея. — Но я хочу, чтобы вы встретились с Акбаром. — Она подумала о страданиях адмирала-каламари, о том, как он укрылся среди дикой природы своей планеты, чтобы никто не был свидетелем его позора.

— Вы объясните ему, что он не виноват в крушении на Вортексе.

Терпфен опять с трудом поднялся на ноги. Он пошатнулся, но в конце концов смог стоять твердо.

— Министр Органа Соло, — произнес он таким голосом, будто проглотил какую-то гадость. — Я… виноват.

Она пронзила его взглядом, но ощутила прилив адреналина в крови, потребность действовать, делать все возможное и невозможное. Промедление означало потерю всего на свете.

— Извиняться будете потом, когда все кончится. Сейчас мне нужна ваша помощь.

Хэн Соло направил сегментированный иллюминатор на груду обломков, еще недавно составлявших группу планет и пылающее солнце; теперь же он увидел полосу все еще светящегося газа и море излучения от сверхновой. Эти разрушения превосходили по масштабу даже тот случай, когда он вот так же вышел из гиперпространства и обнаружил, что Альте-раан превратился в рваные осколки, — это было еще до того, как Хэн встретил Лею, до того, как он связал свою судьбу с Восстанием, и до того, как поверил в Силу Джедаев.

Взорвавшаяся звезда Кариды изрыгнула звездную материю толстой полосой вдоль эклиптики; эти огромные завесы полупрозрачного газа интенсивно светились по всему диапазону спектра. Ударная волна пропахивала космическое пространство, где она рассеется через тысячи лет.

С помощью сканеров высокого разрешения Хэн нашел несколько изуродованных головешек — выжженных останков внешних планет системы. Теперь они светились как угольки в потухающем костре.

Ландо-калриссит сидел рядом с Хэном, раскрыв рот от изумления.

— Да, этот паренек знает точно, как надо наносить ущерб!

Хэн кивнул. В пересохшем горле першило. Было непривычно, что в кресле второго пилота нет Чубакки. Хэн надеялся, что его другу вуки приходится полегче в его экспедиции, чем Хэну.

Датчики «Сокола» едва справлялись с потоками энергии, пульсировавшей среди останков системы Кариды. Рентгеновские и гамма-лучи молотили по защитным экранам. Но Хэн нигде не находил следов Кипа.

— Хэн, что ты рассчитываешь найти при таких помехах? Если ты по-настоящему наблюдательный и по-настоящему везучий, то мог бы обнаружить ионный след от субсветовых двигателей Поджигателя, но в середине сверхновой ты его никогда не ухватишь.