– Не понимаю, о ком вы говорите.

– О мистере Лиллингзе, конечно. Рассказать тебе, что я видел?

– Нет.

Клейборн улыбнулся:

– Если она в комнате, то он никого, кроме нее, не видит. У него пересыхает во рту, он постоянно облизывает губы. А когда она не смотрит… – Клейборн рассмеялся скрипучим смехом. – Боже, это неприлично! Он раздевает ее взглядом. Он хочет переспать с ней. – Пауза. – Как страдающий от боли хочет опиума. Ты думаешь, она ему позволит?

Адриан снова отвернулся к стене.

– Не знаю.

Морщинистая рука потянулась над Адрианом туда, куда упал наркотик. Пальцы Клейборна положили опиум на щеку Адриана. Адриан закрыл глаза.

Стариковские пальцы гладили его волосы.

– Я оставлю тебя наедине с этим и твоим воображением, – сказал старик. – Если ты не придумаешь, что с ним делать, то, уверяю тебя, мы придумаем. А ты, милый мальчик, помнишь, что он облегчает любую боль, не только физическую. – Короткий смешок. – И, пожалуйста, запомни еще одно. Нечувствительность к боли довольно легко проверить. Мы узнаем, был ли ты умницей, принял лекарство или нет.

Глава 36

Погода была ясной. Покрытый снегом пейзаж напоминал прозрачную акварель, омытую небесной голубизной.

Кристина Хант шагала к кладбищу во главе семерых недовольных мужчин.

Заскрипели, открываясь, высокие металлические ворота. Войдя, все замерли. Непроизвольно, одновременно. Наверное, их заставила остановиться почтительность.

Или благоговейный страх. Кладбище при церкви Святой Марии дало приют множеству семей. Тут было больше сотни могил. Вдали слева виднелся большой склеп.

Снег скрипел под ногами, когда визитеры начали огибать надгробия и могильные холмики. Медленно шли они по промерзшей земле. Дыхание превращалось в белые облачка, слышался тихий разговор. Они направлялись к дальнему склепу.

Строение в классическом стиле стояло в двухстах ярдах в дальней части кладбища. Мраморные блоки, ионические колонны, классические греческие арки проглядывали сквозь голые ветви темных деревьев. Усыпальница принадлежала семье Хаитов. Она стояла на небольшом холмике, немного возвышаясь над всем вокруг и демонстрируя положение и привилегии семьи даже среди мертвых.

Кристина, Томас и Уинчелл Бауэр шли молча, немного впереди остальных. Эдвард Клейборн шел вместе с официальными лицами. Он называл их по имени. Кристина сообразила, что министр знает каждого: их интересы, имена детей, жен, личные обстоятельства. Они составляли сплоченную группу. Правительственные чиновники, коллеги на государственном задании, посланные в холодный зимний день официальной системой и лондонским судьей, который не придумал ничего лучшего…

– Это интересное сооружение, – говорил сзади Клейборн. – Оно построено около 1200 года, хотя главный фасад значительно моложе. – Словно вел экскурсию, стараясь, чтобы у этой поездки была хоть какая-то польза.

За это кладбищенское путешествие Кристина боролась больше двух месяцев. Всякого рода юридические препятствия мешали ему.

– Если бы у вас было меньше влияния или менее способный союзник в официальных кругах, – накануне откровенно сказал ей Клейборн, – я бы никогда не допустил этой дамской истерики.

Но даже ее «способный союзник» имел сомнения.

– Кристина, – буркнул на ходу ее отец, – ты уверена, что хочешь это сделать?

– Да.

– Это будет неприятно. Независимо оттого, что мы найдем…

У входа в склеп Томас подал Кристине руку, чтобы проводить вниз по ступеням. Здание наполовину уходило в землю.