– Некоторых из наших людей беспокоит эта Кристина Пинн. Они думают, что если напугать ее, это удержит от…

– Напугать? – развеселился Адриан.

– Они считают, что ее молчание в течение нескольких дней после инцидента в лесу связано со страхом.

Адриан рассмеялся.

– Кто так считает? Назови их имена. Господи, да неужели ты думаешь, что взрослые мужчины доверяют женскому молчанию? Что с тобой? Уж не ты ли один из них?

– Нет. Я соберу их и пришлю к тебе. Меня только немного беспокоит…

– Что?

– Почему ты защищаешь эту «маленькую обезьяну»?

– Ты точно один из них. Ты хочешь обидеть Кристину. Причинить ей вред, чтобы она замолчала.

– Не смеши. Я никогда не обижу Кристину. Но я хочу узнать, почему ты так настойчиво ее оберегаешь?

– Понятно, – рассмеялся Адриан. – Мне позволено спасать – сколько их уже, двадцать или тридцать? – французских аристократов. Но мое желание защитить одну маленькую женщину, которая случайно оказалась на нашем пути…

– Почему ты спасаешь французских аристократов, я понимаю. Ты сам один из них. Ты любишь риск. И думаю, испытываешь чувство вины за то, что много лет вмешивался в политику…

– Дружище, я не испытываю ответственности за Французскую революцию…

– Не совсем.

– Совсем нет. Я выхожу из игры.

– Что?

– Думаю, это последнее наше дело.

– Почему?

– Игра становится слишком опасной. Англия приветствует эту проклятую революцию как «великие социальные реформы». Чем хуже дела во Франции, тем больше это нравится Англии. На словах Англия с Людовиком, а тайком на протяжении десяти лет поддерживает мятежи в колониях. Французские власти рады нас разорвать на части. Клейборн посылает все больше агентов. У французов есть итальянские наемники, которые выслеживают нас. Мы не можем действовать вечно. Так что как только последняя группа аристократов, включая моего деда, будет освобождена, «безумец» Клейборна растворится в воздухе.

Тишина. Томас явно не знал, что сказать в ответ на это заявление.

Кристина съежилась на своей импровизированной табуретке.

– Кристина Пинн. Мы далеко ушли от этой темы. Почему? До какой степени она влияет на твои мысли? Ты лелеешь мечты остепениться и зажить вместе с ней?

– Какой ты настойчивый, Лиллингз! – расхохотался Адриан. – Ты сам имеешь виды на эту женщину?

– Нет. Я просто хочу знать, есть ли у тебя личные причины оберегать ее.

– Ну, я бы предпочел, чтобы она была там, когда я вернусь.

Какая прелесть, подумала Кристина.

– Томас, она очень милая, – продолжал Адриан. – Хорошенькая. Живая. Веселая. Немного любопытная. Чертовски прямолинейная.

– И это все?

– Не совсем. – В ответе слышались озорные нотки.

– Ты ее любишь.

Адриан протестующе фыркнул:

– Ты слишком долго жил во Франции. Она мне нравится, Томас. Она озорная, лукавая спорщица. И хоть она прямолинейная и честная, все-таки она мне нравится.

Кристина чуть с ведра не свалилась. Такого признания в любви ей не доводилось слышать, но…

– Ты любишь ее, – печально повторил Томас. Адриан что-то проворчал в ответ по-французски и закончил словами:

– Перестань рассуждать, как глупые французы, которые считают, что все начинается с любви и заканчивается любовью.