Увы, мы не поняли, как обозначить демона, подселенного или подселившегося в тело: ритуалы очищали тело от лишней личности, но работали очень грубо: можно было забыть, как ходить, или наоборот, приобрести тягу к сырому человеческому мясу. Хотя думаю, люди, чье тело поработил ненавидящий человечество подселенец, не слишком бережное освобождение из-под плена демона не огорчило бы.

А еще в этих книгах мы нашли упоминание, что если человек оказался сильнее демона и укротил его на какое-то время, лучший и самый комфортный способ избавиться от чужой души — шагнуть на ранг мага. Мол, при переходе на этот ранг душа и тело перерождаются, а все наносное и чужеродное сгорает.

Апелиусу, ясное дело, информация не понравилась. Старик занервничал.

— Так. Ты же понимаешь, что нужно переселить меня прежде, чем достигнешь вершины третьего адептовского ранга? Ну, чтоб ты случайно не шагнул дальше.

"Случайно" дальше шагнуть я бы не смог — прорыв на ранг мага происходил как и на первый ранг адепта: со свитком медитации и обязательными ритуалами. И архимаг это знал.

— Разумеется, понимаю, — кивнул я. — Не беспокойся: курса артефакторики и окружающих книг по этой дисциплине должно хватить, чтобы создать гримуар. А навыков, наработанных по пути к гримуару, хватит, чтобы заработать достаточно чернышей для покупки у химерологов какого-нибудь модифицированного тела. Все нормально.

— Мне не нужно "какое-нибудь" тело, мне нужно лучшее, — проворчал старикан, но гораздо тише — подтверждение, что я не собираюсь его кидать, успокоило Апелиуса.

Часы летели за часами. Увы, мы так и не придумали, как обозначить Апелиуса: руны, обозначающей душу, я не знал. Если такие руны вообще есть, мне они не встречались. Ближайшие по смыслу руны, которые включались в каждый ритуал, переводились как "лишнее духовное", "непрочная память", "чужое намерение". Слишком обобщающие описания. Если бы в школе только были специалисты, умеющие работать напрямую с душами... Но я о таких даже не слышал.

Я застелил стол большими листами бумаги, склеил их между собой и начал осторожно переносить на бумагу рунные цепочки, круги , время от времени сверяясь с книгами и набросанным черновым вариантом печати, который вывело заклинание. Центр печати, в который вписывались обозначения того, что нужно вырезать из одной души и перенести в другую, я пока не заполнял. Если можно конкретизировать рунные обозначения, лучше сделать это. Не желаю понять, что превращение мира вокруг в огромную империю, находящуюся под моим контролем — это прекрасно. Или вдруг пристраститься к пирогам из русалок...

Печать получалась громоздкой. Перестраховавшись, я добавил по краям круга, в которую была заключена печать, огромную защитную цепочку, призванную остановить ритуал, если мы в чем-то ошиблись. Чтобы, не дай бог, не рванули энергетические накопители, или печать перегрузилась бао из-за закосяченной рунной цепочки.

Я не следил за окружающей секцией: занял крайний стол и тихо работал, никому не мешая. Все внимание было уделено печати. Поэтому человека, что подошел к почти завершенной печати, я заметил в последний момент.

Иллюр осматривал печать весьма заинтересованно. Кого-нибудь другого я бы постарался отправить подальше, но к адепту относился неплохо: он единственный практик, который показал ритуал и не потребовал от меня ничего взамен. Хотя адепт не мог не понять, в чем суть ритуала, но с этим я уже ничего не мог поделать — он уже видел всю печать.

Иллюр завис минуты на две. Потом взял карандаш и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Даже если он здесь все изрисует, печать сохранилась в памяти заклинания.

Иллюр начертил пару неизвестных мне рун по краям печати и перечеркнул массивный защитный контур.

Я отключил заклятие тишины, чтобы задать вопрос:

— А если ритуал пойдет в разнос?

Я ожидал, что Иллюр ответит на языке жестов, но адепт впервые заговорил со мной:

— Зачем ему идти в разнос, если печать будет идеальна?

— Чертовски логично! — возбужденным голосом сказал Апелиус.