— Отец хочет сказать, — прокомментировала Лилиан, — что поднялся от заколачивания железных костылей на горячем солнце до вбивания церемониальных золотых костылей под защитой зонтика.

— Не смейтесь надо мной, барышня. — Хеннеси развернул другую карту. Это был чертеж, копия на синьке, изображавшая во всех подробностях инженерный проект консольного, свободно висящего на тросах моста через глубокое ущелье; мост опирался на два высоких быка из камня и стали.

— Вот куда мы направляемся, мистер Белл. Это мост сократит путь через Каскадные горы. Я нанял лучшего инженера, Франклина Мувери, заставил его, отошедшего от дел, вернуться к работе, чтобы он построил лучший к западу от Миссисипи мост, и Мувери почти закончил его. Чтобы сберечь время, я строю мост уже сейчас, пустив рабочие поезда по заброшенной линии из пустыни Невады; раньше по ней вывозили древесину. — Он показал на карту. — Когда пробьем здесь гору — туннель № 13, — мост уже будет нас ждать. Скорость, мистер Белл. Скорость важнее всего.

— У вас есть обязательный срок сдачи? — спросил Белл.

Хеннеси пристально взглянул на Джозефа Ван Дорна.

— Надеюсь, ваши детективы сберегают тайны так же надежно, как мои юристы?

— Еще надежней, — ответил Ван Дорн.

— Да, такой срок есть, — сказал Хеннеси Беллу.

— Он установлен вашими банкирами?

— Нет, не этими дьяволами. Матерью природой. Идет старуха-Зима, и, когда она приходит в Каскады, строительство прекращается до весны. Мне доверяют куда больше, чем прочим железнодорожникам, но если до наступления зимы я не соединю путь через Каскады с мостом через каньон, даже мой кредит доверия иссякнет. Между нами, Белл, если продвижение остановится, я после первого же снегопада утрачу всякий шанс завершить строительство кратчайшего пути.

Джозеф Ван Дорн сказал:

— Будьте спокойны, Осгуд. Мы остановим негодяя.

Но Хеннеси не успокаивался. Он схватил чертеж, словно собирался его порвать.

— Если саботаж остановит меня, пройдет не меньше двадцати лет, прежде чем кто-нибудь снова решится одолеть Каскады. Это последнее препятствие на пути на Запад, и только у меня хватает смелости его преодолеть.

Исаак Белл не сомневался в том, что старик любит железные дороги. Не забыл он и собственный гнев, вызванный мыслью о том, что Саботажник снова может погубить ни в чем не повинных. Невинные священны. Но прежде всего он помнил об Уише Кларке, который небрежно, словно это было самое обычное дело, встал на пути ножа, предназначенного Беллу. И детектив сказал:

— Обещаю остановить его.

Хеннеси долго смотрел на него, словно оценивая. Потом медленно опустился в кресло.

— Я рад, мистер Белл, что расследованием будет руководить человек вашего ранга.

Посмотрев в поисках одобрения на дочь, Хеннеси понял, что та разглядывает богатого детектива с влиятельными связями, словно новую гоночную машину, которую попросит купить ей к следующему дню рождения.

— Сынок, — спросил он, — а есть ли на свете миссис Белл?

Белл уже заметил внимание молодой женщины к его особе. Конечно, лестно, заманчиво… но он не принял это на свой счет. Он догадывался, что ее заинтересовало. Вероятно, он первый мужчина, которым ее отец не в состоянии командовать.

Ее внимание и желание отца благополучно выдать дочь замуж требовали, чтобы джентльмен ясно высказал свои намерения.