— Пассажиры спаслись чудом, — сказал начальник отдела ремонта и обслуживания Южно-Тихоокеанской железной дороги, который сопровождал Белла, могучий, с заметным животом мужчина в строгом костюме-тройке; он как будто искренне дивился тому, что, как сейчас установили, погибло всего семь человек. Пассажиров на «особом» поезде уже увезли в Сан-Франциско. Кареты скорой помощи Южно-Тихоокеанской дороги стояли у насыпи почти без дела; врачи и сестры лишь перевязывали случайные порезы работающих ремонтников.

— Девять вагонов устояли на рельсах, — объяснил начальник. — Тендер и багажный вагон защитили их от взрыва.

Белл и сам видел, что они отразили взрывную волну и летящие осколки. Тендер с выброшенным грузом напоминал скорее груду угля, чем вагон на колесах. Багажный вагон был весь в дырах, словно побывал под артиллерийским обстрелом. Но оплавленных мест, какие должны быть при взрыве динамита, не видно.

— Динамит не может так разрушить паровоз.

— Конечно нет. Вы видите последствия взрыва котла. Когда паровоз накренился, вода ударила в плиту, и та не выдержала.

— Значит, вначале он сошел с рельсов?

— Похоже на то.

Белл смерил его холодным взглядом.

— Пассажир сообщил, что поезд шел на большой скорости и слетел на крутом повороте.

— Вздор.

— Вы уверены? Он ведь опаздывал.

— Я знал Руфуса Патрика. Самый осторожный машинист на всей дороге.

— Тогда почему поезд сошел с рельсов?

— Помог сукин сын профсоюзник.

Белл сказал:

— Покажите, где он сошел с рельсов.

Начальник провел его к месту, где рельсы с одной стороны обрывались. За недостающим рельсом виднелись расплющенные поперечины и глубокие борозды в насыпи, где ведущие колеса разбрасывали щебень.

— Подонок знает свое дело, нужно отдать ему должное.

— Что значит «знает свое дело»?

Дородный чиновник сунул большие пальцы за проймы жилета и объяснил:

— Есть много способов пустить поезд под откос, и я все их видел. Я сам был машинистом в восьмидесятые, во время больших забастовок. Тогда пролилась кровь, вы, наверно, помните… нет, вы для этого слишком молоды. Поверьте на слово, уже в те дни было много способов саботажа. И парням вроде меня, тем, кто оставался на стороне компании, нелегко было вести поезд, знать не зная, где забастовщики уберут под тобой рельсы.

— Так каковы способы пустить поезд под откос? — спросил Белл.

— Можно подорвать пути динамитом. Беда в том, что нужно оставаться рядом, чтобы поджечь фитиль. Можно поставить часовой механизм, что-то вроде будильника, но, если поезд опоздает, взрыв произойдет невовремя. Еще можно оборудовать спусковой механизм, чтобы вес паровоза привел к детонации, но такие механизмы ненадежны: какой-нибудь злосчастный инспектор проедет на дрезине — и отправится в вечность. Другой способ таков: вытащить несколько костылей и отвернуть болты от пластинки, соединяющей рельсы, потом продеть через отверстия от болтов длинный трос и, когда наступит время, дернуть за него. Здесь трудность другая: чтобы сдвинуть рельс, нужно несколько крепких парней. Вдобавок вы стоите у всех на виду, держа трос, когда поезд сходит с рельсов. Но этот тип использовал крюк, не требующий обслуживания.

Начальник показал Беллу места на шпале, где гвоздодер проделал в древесине борозды. Потом — царапины от гаечного ключа на последнем рельсе.

— Вытащил костыли и отвинтил стыковую накладку, как я и говорил. Мы нашли его инструменты под насыпью.