— И какова же она?

— Группа видных калифорнийских дельцов уговаривает меня дать согласие на выдвижение моей кандидатуры в президенты. — Он заговорщицки подмигнул. — Предлагают пожить в секвойевом лесу. Можете себе представить, как бывшему строителю мостов хочется снова спать под открытым небом. Я ответил, что предпочитаю одно из их знаменитых западных лесных курортов. Оленьи рога, жареное мясо гризли, сосновые дрова… и канализация с водопроводом.

— Вы поддались уговорам?

— Между нами, я упорно сопротивлялся. Но, по правде говоря, для меня будет большой честью баллотироваться в президенты, — сказал Кинкейд. — Да и кто бы отказался? Мечта каждого политика — служить своему народу.

— А Престон Уайтвей среди этих калифорнийских дельцов?

Кинкейд пристально взглянул на него.

— Разумный вопрос, мистер Белл.

На мгновение, глядя в глаза друг другу, эти двое словно оказались на утесе в Орегоне, а не в заполненном народом вестибюле театра Большого Белого Пути.

— И что вы ответили?

— Не имею права говорить. Очень многое зависит от решения президента Рузвельта в следующем году. Если он захочет выдвигаться на третий срок, я не вижу места для себя. В любом случае я предпочел бы, чтобы вы оставили при себе наш разговор.

Белл пообещал, гадая, зачем сенатор Соединенных Штатов делится тайнами с человеком, с которым встречался только раз.

— С мистером Хеннеси поделились?

— С Осгудом Хеннеси я поделюсь в свое время, после окончания переговоров.

— А зачем ждать? Разве президент железной дороги не был бы полезен в таком случае?

— На такой ранней стадии не хочу пробуждать в нем надежды на друга в Белом Доме.

Огни в вестибюле погасли и снова вспыхнули, знаменуя конец антракта. Все вернулись на свои места в театре на крыше.

Эббот сказал Беллу:

— Какая замечательная девушка.

— А что скажешь о сенаторе?

— О каком сенаторе? — спросил Эббот и помахал Лилиан.

— Ты все еще считаешь его напыщенным?

Эббот взглянул на Белла, увидел, что тот спрашивает не зря, и ответил вполне серьезно:

— Ведет он себя именно так. А почему ты спрашиваешь, Исаак?

— Потому что мне кажется, будто Кинкейд не так прост.

— Судя по тому, как он посмотрел на меня, когда я с ней разговаривал, он готов убить, лишь бы прибрать к рукам мисс Лилиан и ее состояние.

— И еще он метит в президенты.

— Железной дороги? — спросил Арчи. — Или Соединенных Штатов?

— Соединенных Штатов. Мне он рассказал, что у него тайная встреча с калифорнийскими дельцами, которые хотят его выдвинуть, если Тедди Рузвельт откажется снова выдвигаться на следующий год.

— Если это тайна, зачем он тебе рассказал? — спросил Арчи.

— Об этом я и думаю. Только круглый дурак будет болтать с первым встречным.

— Ты ему веришь?

— Хороший вопрос, Арчи. Забавно, но он ничего не сказал об Уильяме Говарде Тафте.

— Все равно что не заметить слона в гостиной. Если Рузвельт не захочет выдвигаться на третий срок, то назовет преемником своего друга, министра обороны. Неудивительно, что Кинкейд хочет сохранить все в тайне. Он бросает вызов собственной партии.

— Еще одна причина не доверяться мне, — сказал Исаак Белл.