Пятьдесят футов до открытой двери, до ослепительного солнца в обрамлении гало.

Сорок футов.

Цок! Цок! Цок!

Двадцать футов.

Пол уже видел улицу и поток машин.

Десять футов.

Цок… Цок…

– Эй, ты! А ну стой!

Пол замер. Обернувшись, он увидел, что к нему спешит мужчина средних лет в серой форме.

– Ты по лестнице спустился. Где ты был?

– Я просто…

– Предъяви документы!

– Я снимал замеры для ковров, майн герр, – пояснил Пол, вытаскивая из кармана бумаги, которые дал Веббер.

Эсэсовец быстро их проверил, сравнил фотографию с лицом Пола, прочел, что написано на заказе-наряде. Он даже рейку отобрал, словно посчитал ее оружием.

– А где спецпропуск? – спросил эсэсовец, возвращая заказ-наряд.

– Спецпропуск? Я не знал про такой.

– Для доступа на верхние этажи нужен спецпропуск.

– Начальник не предупредил меня.

– Не наша забота. Для доступа на верхние этажи требуется спецпропуск. Где твой партбилет?

– Я… я не взял его с собой.

– Так ты не член партии?

– Я верный национал-социалист, честное слово, майн герр.

– Нет, ты не верный национал-социалист, раз партбилет с собой не носишь.

Эсэсовец обыскал его, пролистал блокнот, просмотрел чертежи кабинетов, замеры и покачал головой.

– На неделе я сюда вернусь, майн герр. Тогда принесу вам спецпропуск и партбилет, – заверил Пол и добавил: – Могу и ваш кабинет обмерить.

– Мой кабинет на первом этаже, да еще в глубине. Ту часть здания не ремонтируют, – безрадостно заявил эсэсовец.

– Тем больше причин постелить отличный персидский ковер. Их у нас на несколько штук больше, чем заказано канцелярией. Теперь могут на складе сгнить.

Эсэсовец задумался, потом глянул на часы:

– Мне этим заниматься некогда. Я унтерфюрер службы безопасности Шехтер. Спустишься по лестнице и направо, мой кабинет там. На двери табличка с именем. Сейчас иди, но в следующий раз не забудь спецпропуск, иначе загремишь на Принц-Альбрехтштрассе.

– Это «скорая помощь», успокойтесь! – засмеялся Веббер, и через минуту из-за угла выехала карета неотложки. – Я знаю голоса всех машин экстренных служб. В сегодняшнем Берлине это подспорье.

– Я с ним встретился, – тихо сказал Пол после небольшой паузы.

– С кем еще? – спросил Морган.

– С Эрнстом.

У Моргана чуть глаза на лоб не вылезли.

– Он был на службе?

– Он вошел в кабинет вскоре после меня.

– Что же нам делать? – всполошился Веббер. – В рейхсканцелярию нам не вернуться. Как теперь выясним, где будет Эрнст?

– Это я выяснил, – ответил Шуман.

– Правда? – удивился Морган.

– Пока полковник не вернулся, я успел осмотреть его стол. Сегодня он будет на стадионе.

– На каком именно? – уточнил Морган. – В Берлине десятки стадионов.

– На Олимпийском. Я видел записку. Сегодня после обеда Гитлер устраивает там фотосессию партийной элиты. – Пол глянул на часовую башню у дороги. – На подготовку всего несколько часов. Отто, думаю, нам опять понадобится ваша помощь.

– Ах, мистер Джон Диллинджер, я подготовлю тебя к чему угодно. Я творю чудеса… ты их оплачиваешь. Именно поэтому мы так здорово спелись. Кстати, об оплате, мою американскую наличность, пожалуйста!

Отто оставил фургон хрипеть на второй передаче и сидел, протянув правую руку, пока Морган не положил ему в ладонь конверт.