Сначала ехали на запад от Берлина, через Шарлоттенбург, затем на юго-запад, к Гатову. Возле тех двух городов погибли польские рабочие и еврейские семьи. Жуткие фотографии с мест преступления терзали память Коля, примерно как несвежая рыба терзает нутро.

Детективы подъехали к главному входу в деревню, у которого царила невероятная суета. Частные машины, такси, автобусы высаживали спортсменов и обслуживающий персонал, грузовики подвозили ящики, багаж, оборудование. Детективы снова облачились в пиджаки, подошли к воротам, показали удостоверения охранникам, бойцам регулярной армии, и вошли на большую ухоженную территорию. Вокруг кто-то катил багаж по широким асфальтированным дорожкам, кто-то, облачившись в шорты и футболки, разминался и бегал.

– Смотрите! – воскликнул Янссен, кивая на группу японцев или китайцев.

Коль с удивлением отметил, что они в белых футболках и во фланелевых брюках, а не… он даже не знал в чем. Не в набедренных повязках и вышитых шелковых халатах. Неподалеку шли несколько смуглых арабов, двое смеялись над тем, что говорил третий. Вилли Коль глазел на них, как школьник. Олимпиада на следующей неделе, он посмотрит ее с удовольствием, но ему также хотелось увидеть представителей почти каждой страны мира, ведь из крупных держав спортсменов не прислали только СССР и Испания.

Крипо разыскали американские общежития, приемную в главном из них и обратились к немецкому офицеру связи.

– Лейтенант! – позвал Коль, глянув на его погоны.

Тот мигом вытянулся по стойке смирно, а когда Коль представился и представил своего помощника, присмирел окончательно.

– Хайль Гитлер! Майн герр, вы здесь на задании?

– Так точно.

Коль описал подозреваемого и спросил, не видел ли офицер такого.

– Нет, майн герр. Только в американских общежитиях людей сотни. Сами понимаете, деревня большая.

Коль кивнул:

– Хочу поговорить с кем-то из американской команды. Лучше с чиновником.

– Есть, майн герр, я устрою встречу.

Пять минут спустя лейтенант вернулся с долговязым мужчиной за сорок, представившимся одним из главных тренеров. Тренер был в белых слаксах и, жаре вопреки, в белом жилете крупной вязки поверх белой же рубашки. Пару минут назад приемная пустовала, а сейчас дюжина спортсменов вошла в нее якобы по делу. С армейских времен Коль помнил: среди совместно проживающих новости распространяются быстрее всего.

Немецкий лейтенант предложил себя в переводчики, но Колю хотелось говорить напрямую.

– Сэр, я есть инспектор из немецкая уголовная полиция, – начал он на ломаном английском и предъявил удостоверение.

– Что-то случилось?

– Мы точно не знаем. Но, мм, мы ищем человек, с которым хотим говорить. Может, вы знаете этот человек?

– Дело весьма серьезное, – вставил Янссен.

Коль восхитился его произношением. Он и не подозревал, что его помощник так здорово владеет английским.

– Да-да, – продолжал инспектор, – тот человек потерял книгу. – Коль показал путеводитель, развернув носовой платок, которым его оборачивал. – Такие ведь дают людям, которые имеют связь с Олимпиадой?

– Верно, хотя не только спортсменам, а вообще всем. Нам раздали около тысячи. Кстати, английский вариант у представителей многих стран.

– Да, но мы обнаружили его шляпа. Она сделана в Нью-Йорк. Значит, этот человек, скорее всего, американец.

– Шляпу обнаружили? – удивился тренер. – Неужели?

– Мы считаем, что это крупный мужчина с красно-черно-коричневыми волосами, – продолжал инспектор.