– Мы считаем, что это крупный мужчина с красно-черно-коричневыми волосами, – продолжал инспектор.

– С красно-черно-коричневыми?

Раздосадованный убожеством своего английского, Коль глянул на Янссена, и тот выручил:

– У него прямые темно-русые волосы с каштановым отливом.

– Он носить светло-серый костюм с этот шляпа и галстук.

Коль кивнул Янссену, который достал из портфеля вещдоки.

Тренер равнодушно посмотрел на них и пожал плечами:

– Может, лучше скажете, в чем дело?

Коль в очередной раз подумал, что в Америке живут совершенно иначе. Ни один немец не осмелится спросить, зачем полицейский задает вопросы.

– Это дело государственной безопасности.

– Государственной безопасности? Угу. Я с удовольствием помог бы. С удовольствием. Но без конкретики…

Коль огляделся по сторонам.

– Может, кто-то из присутствующих знает этот человек?

– Эй, ребята, никто не знает, чьи это вещи? – громко спросил тренер.

– Нет… Не знаю… – отозвались спортсмены, качая головой.

– Тогда, надеюсь, у вас есть этот… как его… список прибывших в Германию. С адресами. Чтобы выяснить, кто из Нью-Йорк.

– У нас есть только список членов команд и тренеров. Вы же не намекаете…

– Нет-нет! – Коль считал, что убийца не из команды. Спортсмены постоянно на виду, приехали накануне, вряд ли один из них выскользнул из деревни, убил человека, заглянул в несколько мест, выполняя некое задание, и вернулся, не вызвав подозрений. – Сомневаюсь, что это спортсмен.

– Тогда, боюсь, помочь мне вам нечем. – Тренер скрестил руки на груди. – Уверен, у вашей иммиграционной службы есть информация об адресах гостей страны. Они же отслеживают въезжающих и выезжающих? Слышал, вы в Германии следить мастера.

– Да-да, я об этом подумать. К сожалению, в тех досье нет домашних адресов. Только национальность.

– Ах, невезуха.

– Я больше надеялся на судовой манифест, на список пассажиров «Манхэттена». Так ведь часто адреса указывают? – упирался Коль.

– Ну да. Судовой манифест точно есть. Но вы ведь понимаете, что пассажиров была почти тысяча?

– Понимаю. Но, пожалуйста, я очень хотел бы видеть список пассажиров.

– Ясное дело. Только… По-моему, у нашего общежития… ну… По-моему, у нас дипломатический статус. Олимпийская деревня – суверенная территория. Так что, думаю, вам нужен ордер на обыск.

Коль помнил времена, когда для обыска в доме подозреваемого или для требования представить доказательство требовалось распоряжение судьи. Веймарская конституция, учредившая в Германии республику, содержала много защитных норм, большей частью заимствованных у американцев. Имелся у нее и серьезный изъян, которым не преминул воспользоваться Гитлер, – право президента приостанавливать действие прав человека на неопределенный срок.

– Ну, я лишь хочу прояснить несколько вопросов. Ордера у меня нет.

– С ордером мне было бы спокойнее.

– Дело довольно срочное.

– Уверен, что так. Да ведь с ордером и вам будет спокойнее. Мне же не хотим мутить воду. Ну, в дипломатическом смысле. «Мутить воду», вы понимаете, о чем я?

– Да, смысл слов мне ясен.

– Так пусть ваш босс позвонит в посольство или в Олимпийский комитет. Если получу разрешение, тогда, все, что хотите, преподнесу вам на серебряном подносе.

– Ну хорошо.