– У вас очень красиво, инспектор, – сказал Меткалф.

– Да-да.

Коль посмотрел на дым, поднимающийся из металлической трубы над парной.

– Надеюсь, вам удастся найти человека, которого вы ищете, – сказал Оуэнс.

– Да-да. Предполагаю, не полезно спрашивать, не знаете ли вы того, кто носил шляпу стетсон и зеленый галстук? Человека большого размера?

– Извините, но таких я не знаю. – Оуэнс глянул на Меткалфа, и тот покачал головой.

– А вы не знаете таких, кто прибыл сюда с командой, но скоро уехал? – спросил Янссен. – Отправился в Берлин или куда-то еще?

Спортсмены переглянулись.

– Нет, увы, нет, – ответил Оуэнс.

– И я точно не знаю, – добавил Меткалф.

– Познакомиться с вами – большая честь.

– Спасибо, сэр.

– Я следил за новостями о ваших выступлениях… где же вы бежали, в Мичигане? В прошлом году… На отборочном этапе.

– В Энн-Арборе. Так вы в курсе? – засмеялся Оуэнс, в очередной раз удивляясь.

– Да-да. Мировые рекорды… Жаль, что новости из Америки теперь до нас почти не доходят. Но я очень жду Олимпиаду. Билета у меня четыре, и это на пятерых детей, жену и будущего зятя. Мы будем ходить… как это… посменно? Жара вам не помешает?

– Я вырос и начал бегать на Среднем Западе. Там погода почти такая же.

– Знаете, в Германии многие надеются, что вы не победите, – внезапно посерьезнев, заявил Янссен.

– Из-за того, что идиот Гитлер говорит о цветных? – хмуро спросил Меткалф.

– Нет, – отозвался молодой помощник Коля, расплывшись в улыбке, – из-за того, что наших букмекеров арестуют, если они начнут принимать ставки на иностранцев. Мы можем ставить только на немецких спортсменов.

– Так вы ставите против нас? – удивился Оуэнс.

– Разумеется, мы поставили бы на вас, – ответил Коль. – Но, увы, не можем.

– Потому что это незаконно?

– Нет, потому что мы бедные полицейские без денег. Так что бегите как Luft, как ветер, так ведь говорят американцы? Бегите, как ветер, герр Оуэнс и герр Меткалф. Я буду на трибунах. Буду болеть за вас, хоть и беззвучно… Пойдемте, Янссен.

Коль сделал несколько шагов и обернулся:

– Вынужден спросить снова: вы точно не видели никого в коричневом стетсоне? Хотя нет, конечно нет, вы сказали бы мне. Хорошего дня!

Детективы подошли к главному входу в общежитие, потом к воротам деревни.

– Майн герр, это был судовой манифест с именем нашего убийцы? Его негры сожгли в печи?

– Возможно. Нужно говорить «подозреваемый», а не «убийца».

Запах горелой бумаги плыл по горячему воздуху, щекотал Колю ноздри, усиливая досаду.

– Что нам с этим делать?

– Ничего, – коротко ответил Коль и зло вздохнул. – Это моя вина.

– Ваша вина, майн герр?

– Ах, Янссен, тонкости нашей службы… Не желая раскрывать карты, я заявил, что интересуюсь тем мужчиной по делу «государственной безопасности», что, пожалуй, в последнее время мы говорим слишком часто. Из моих слов следует, что преступление совершено не против невинной жертвы, а, скорее, против государства, с которым их государство воевало менее двадцати лет назад. В боях против армии кайзера Вильгельма большинство американских солдат наверняка потеряли родственников, а то и отцов. То есть из патриотических чувств они склонны защищать нашего подозреваемого.