– Нет, выбьем, – заявил Эрнст. – Что значит «попробуем»? Мы либо стоим на своем, либо нет. – Эрнст почувствовал, что разговаривает, как начальник с подчиненным, и невесело улыбнулся. – Людвиг, мне спешка нравится не больше, чем тебе. В эти выходные я надеялся отдохнуть и вместе с внуком смастерить деревянный корабль. Ничего, потом отдохну. На том свете.

Кейтель промолчал, но полковник почувствовал его удивленный взгляд.

– Я шучу, дружище, просто шучу, – заверил Эрнст. – Теперь послушай чудесные новости о нашем военном флоте…

Казалось, Пол очутился за занавесом, которым Гитлер заслонил грязь и изгоев Берлина.

Шуман прошел за ржавую калитку и сел на скамейку лицом к статуе Гитлера. Половина соседних скамей оказались заняты.

Пол заметил бронзовую пластинку, прочел надпись и узнал, что памятник воздвигнут в честь «Пивного путча», случившегося осенью 1923 года, когда, если верить напыщенным словам, благородные провидцы национал-социализма схлестнулись в неравном бою с коррумпированным правительством Веймарской республики, дабы свергнуть «вероломных-предателей-стреляющих-в-спину» (Пол знал, склеивать несколько слов воедино – характерная особенность немецкого языка).

Длинные напыщенные восхваления Гитлера и Геринга скоро надоели. Пол откинулся на спинку скамьи и вытер лицо. Солнце уже садилось, но светило ярко и пекло немилосердно. Реджи Морган перешел через дорогу, прошагал за калитку и подсел к Полу.

– Вижу, ты не заблудился, – проговорил Морган на безупречном немецком, засмеялся, кивнул на статую и чуть слышно продолжил: – Величественно? На деле ватага алкашей попыталась захватить Мюнхен, но их прихлопнули, как мух. При первом же выстреле доблестный Гитлер бухнулся наземь и выжил лишь потому, что накрылся трупом «товарища».

Морган посмотрел на Пола и заметил:

– Ты иначе выглядишь – переоделся, волосы по-другому уложил. Что случилось? – добавил он, заметив пластырь.

Пол рассказал о стычке со штурмовиками.

– Это из-за инцидента в Дрезденском проулке? – спросил Морган, нахмурившись. – Штурмовики тебя искали?

– Нет, они избивали владельцев книжного магазина. Не хотелось ввязываться, но бросить продавцов на верную гибель я не мог. Вот я и переоделся. Волосы зачесал назад. Но от коричневорубашечников мне лучше держаться подальше.

Морган кивнул и сказал:

– Вряд ли ты в большой опасности. Ни СС, ни гестапо штурмовики не привлекут: мстить они предпочитают самостоятельно. Те, с кем ты схлестнулся, останутся в районе Розенталерштрассе. Далеко они не уходят. Серьезных повреждений у тебя нет? Рабочая рука в порядке?

– Да, в порядке.

– Отлично, Пол, но будь осторожен. За подобные выходки расстреливают. Никаких допросов, никаких арестов – тебя казнили бы на месте.

– Что твой информатор в министерстве узнал про Эрнста? – спросил Пол, понизив голос.

– Творится странное, – мрачно ответил Морган. – По словам информатора, на всей Вильгельмштрассе проходят тайные встречи. По субботам там обычно пустовато, но всюду СС и служба безопасности. Ему нужно больше времени. – Морган глянул на часы. – Зато наш ружейник тут неподалеку. Сегодня ради нас лавочка закрыта, но живет он рядом. Он ждет нас. Нужно ему позвонить.

Морган встал и огляделся. Из всех окрестных забегаловок лишь кафе «Эдельвейс» предлагало таксофон.

– Я сейчас вернусь, – сказал он и зашагал через дорогу.

Провожая его взглядом, Пол увидел, как ветеран-калека приблизился к веранде ресторана и попросил милостыню.