Шуман и Морган прошли еще шесть или семь кварталов по улице, дома вдоль которой становились все беднее, пока не попали к лавке ростовщика. За грязными зарешеченными витринами теснились музыкальные инструменты, чемоданы, бритвы, ювелирные украшения, куклы, сотни единиц другого товара. На двери висела табличка: «Закрыто». Шуман и Морган простояли в вестибюле несколько минут и дождались невысокого лысеющего хозяина. Он кивнул Моргану, проигнорировал Пола, огляделся и впустил их в лавку. Ростовщик снова посмотрел на улицу, запер дверь и задвинул шторы.

Они проследовали вглубь пыльной, пахнущей затхлостью лавки.

– Сюда!

Ростовщик повел гостей за две толстые двери, которые тут же запер, потом вниз по лестнице в сырой подвал, освещенный двумя слабыми лампочками. Когда глаза привыкли к полумраку, Пол заметил, что в пирамидах у стены две тысячи ружей.

Хозяин протянул Полу ружье с оптическим прицелом.

– Это карабин Маузера калибром 7,92 миллиметра. Он хрупкий, поэтому носите в чемодане. Гляньте на прицел, это лучшая оптика в мире.

Ростовщик щелкнул выключателем – свет загорелся в длинном, метров сто, туннеле, в конце которого лежали мешки с песком, к одному из них была приколота бумажная мишень.

– Здесь полная звукоизоляция. Это подводящий туннель, вырыт давным-давно.

Пол взял карабин, почувствовал гладкость шлифованного лакированного приклада, вдохнул аромат масла, креозота, кожаного ремня. В работе он редко использовал винтовки, потому сладкие ароматы вкупе с надежным деревом и металлом вернули его в прошлое. Пол окунулся в запахи окопов, дерьма, керосиновой гари. И в аромат смерти, так похожий на запах мокрого гниющего картона.

– Для карабина и пули специальные, полые у наконечника, как сами видите. Они куда смертоноснее стандартных патронов.

Патронник пустовал, но Пол несколько раз спустил курок, чтобы его прочувствовать. Он вставил пули в магазин, сел на скамью и, опустив винтовку на деревянный блок, застеленный тканью, начал стрелять. Выстрел грянул оглушительно, а Пол едва заметил. Он просто смотрел в прицел, сосредоточившись на черных точках. Немного отрегулировав прицел, он без спешки расстрелял двадцать пуль, оставшихся в коробке с патронами.

– Хорошо! – прокричал Пол, потому что слух притупился. – Ружье хорошее!

Кивнув, он вернул маузер ростовщику, который разобрал его, вычистил и вместе с пулями уложил в потертый чемодан со стенками, проложенными мягкой тканью.

Морган взял чемодан и вручил конвертик ростовщику, тот погасил свет в тире и повел их наверх. Там он выглянул за дверь, кивнул, мол, все спокойно, и Морган с Шуманом зашагали прочь от лавки. Улицу наполнил металлический голос.

– От этих нравоучений никакого спасения! – засмеялся Пол.

Через дорогу на трамвайной остановке висел громкоговоритель, из которого опять вещали о санитарии и гигиене.

– Они что, не останавливаются? – изумился Пол.

– Нет, не останавливаются, – ответил Морган. – Потом это назовут национал-социалистической культурой – уродливые здания, безвкусная скульптура из бронзы, бесконечные речи…

Морган кивнул на чемодан с маузером:

– Пора вернуться на площадь и связаться с моим информатором. Пора выяснить, добыл ли он достаточно информации, чтобы ты использовал этот великолепный образец немецкой техники.

– Янссен, мы на месте, – объявил Вилли Коль, вытирая лицо. – У вас пистолет наготове?

– Так точно, майн герр.

– Тогда вперед, на охоту.

Детективы выбрались из машины.

После визита в общежитие сборной США они задержались в Олимпийской деревне, чтобы побеседовать с таксистами.