Глаза Нэша вспыхнули яростью, которую он и не пытался скрыть.

— Ты не в первый раз говоришь о шантаже. Раз ты уже все знаешь, скажи, пожалуйста, что я, по-твоему, собирался делать?

— Использовать свою информацию. Пригрозить мне. Если я не откажусь от предложения Осгуда, сделать так, чтобы все узнали о том скандале. Только ничего у тебя не выйдет! От проекта я не откажусь. Если же Осгуд сам решит обойтись без моей работы… ну что ж, займусь чем-нибудь другим. И мне наплевать, всплывет та история или нет. На этот раз я не буду прятаться и молчать. Слухи — всего лишь слухи. Они постепенно улягутся, как и три года назад. А теперь, за давностью лет, обо мне забудут на следующий день. Ты меня недооценил, Нэш. Меня не так-то легко испугать.

Нэш резко провел рукой по волосам.

— Ладно, все понятно. Нет, кое-что все-таки непонятно. После всего, что между нами было, как тебе только в голову могло прийти, что я хочу причинить тебе боль?

— А что у нас было? — Бет постаралась вложить в реплику как можно больше сарказма. На самом же деле она была готова разреветься. Но только не у него на глазах. — Секс? Бурная страсть?

— Нет, что-то большее. — Слова прозвучали, словно пистолетные выстрелы.

Бет хотелось куда-то спрятаться, хотя бы отвести глаза, чтобы взгляд не выдал правду. Призвав на помощь всю выдержку, она все же сумела солгать:

— Ошибаешься. Ты меня возбуждал, и не более того.

Вдруг стало трудно дышать. С такой небрежностью говорить о вещах, столь важных, — это было выше ее сил.

Нэш приблизился к ней.

— Не надо, Бет. Дай мне шанс.

— Нагромоздить больше лжи?

Она изо всех сил пыталась отгородиться от чувств, которые разрывали сердце, от своего безотчетного желания выслушать его объяснение.

— Ты же знал обо всем, но молчал. Почему?

— Это была ошибка, — терпеливо проговорил он. — Мне надо было сказать тебе сразу. Но я хотел, чтобы ты мне доверяла.

— Чтобы половчее меня обмануть.

— Обмануть? Кто кого обманывал? — Он рубанул рукой воздух. — Ты даже не пользуешься своим первым именем!

Бет запрокинула голову и прожгла Нэша убийственным взглядом. Она не позволит обвинять ее!

Нэш сжал кулаки и проговорил уже мягче, хотя было видно, как трудно ему сдерживаться:

— Почему ты мне не сказала? Было стыдно и ты боялась, что я никогда тебе этого не прощу?

Бет похолодела.

— Ты меня простишь?! Я не сделала ничего такого, за что меня нужно прощать! выдохнула она.

— Эти статьи более чем убедительны. Места, где вы с ним встречались, как часто Уинстон тебя «посещал». Я уж молчу про фотографию. Как ты все это объяснишь?

— Я не должна ничего объяснять.

— А если это неправда, почему молчала? Почему не защищалась? Ты ведь не сделала публичного заявления.

— Потому что я все равно ничего не могла изменить. А молчание… оно позволило Джону развязаться с несчастным браком и карьерой, которая стоила ему столько душевных сил и сердечной болезни.

Взгляд Нэша стал абсолютно пустым.

— Хочешь сказать, что у вас с ним ничего не было?

Бет узнала этот тон. Сколько друзей задавали ей тот же вопрос с тем же оттенком сомнения. Сердце болезненно сжалось.

— Какая разница: было, не было… Теперь это уже не имеет значения. Я собиралась все тебе рассказать… сегодня. Надеялась, ты мне поверишь.