— Лады! Не хотел я прежде первой проданной твари рассказывать, но тут уж как случилось. Как я уже говорил, наши земляки нашли этот остров уже давно, лет сто назад, а то и больше. Перевезли сюда жен, детей, вырезали всех бриттов, позвали других сородичей, поубивали тварей. И вот уже полсотни лет тут в целом тишь да благодать. Земель и деревень пустых осталось полным полно. Сколько ни приплывало кораблей, земли хватало на всех. Бриттов держат безрунными. А как расти тогда детям? Не медведей же сотнями рубить?

— Дак собрать хирд и пойти тварей убивать, — сказал Видарссон. Вроде как самый умный.

— А зачем? Когда у тебя под началом деревня-другая? Земля родит, скот жиреет. Редко когда между бондами случались стычки, да и те принято решать у ярлов. И против ярла никто идти не смеет. Тут тебе не северные земли, далеко не убежишь и не спрячешься. До тебя и по воде, и по земле доберутся, а в ярловах дружинах редко кого ниже хускарла встретишь. А у бонда — только его семья да рабы. Да и куда пойдешь от своих полей? Корабли тоже только у ярлов да пришлых хирдов. Как мы.

Мне стало не по себе. Это как так без корабля совсем? Это ж будто всю жизнь в запертом сарае просидеть! Нет, есть люди, которые могут из своей деревни вообще ни шагу не сделать. Даже в Сторбаше такие были. Но это ж не воины. Так, фольсовы наследники.

— Это что ж? Тут и подраться не с кем? — спросил Сварт.

— Как видишь по Каю, кто хочет, тот всегда добрую драку отыщет, — усмехнулся хёвдинг. — Конечно, тут есть твари. Еще, я слышал, что не все бритты рождаются с рабской душой. Есть и такие, что убивают своих хозяев и уходят в леса. Иногда устраивают набеги на дома нордов. Так что увидишь рунного бритта, можешь смело убивать.

— Так мы сюда бриттов убивать пришли? — уточнил я.

— Нет. Леса тут огромные, можем год их искать и не увидеть ни единого следа. Мы будем ловить тварей и отвозить их в рунные дома.

— Зачем? Живьем?

— Живьем. Чтобы не терять своих сыновей почем зря, норды придумали сделать рунные дома. В них берут двух-трехрунных парней, учат их сражаться мечом, копьем, стрелять из лука. И за отдельную плату каждый может собственными руками убить тварь. Рунный дом скупает за хорошие деньги живых тварей и отдает своим ученикам. Каждая новая руна стоит дороже.

Я сузил глаза:

— И докуда же так можно дорасти?

Альрик покачал головой:

— Не знаю. До хельта точно. Может, и до сторхельта доведут, но это уже не каждый конунг сможет потянуть.

— Да зачем такое нужно? Это что ж, они, как Дагмар, связанную раненую тварь мечом мусолят?

— Чего не знаю, того не знаю. Я в этих краях двурунным ходил, в учениках у торговца. Сам в рунном доме не был, своими глазами не видел.

Прежде я думал, что это Скирре поступает подло, отправляя свою молодежь в рыбацкие деревни. Видать, правду говорила моя мать, мол, подлости человеческой нет предела, и всегда можно отыскать человека хуже. А тут целый Бритланд!

— Тут вот еще какая загвоздка! — Альрик потер светлую бороду. — Таких хирдов, как мы, немало. В каждом городе у них сидят осведомители, которые слушают, где объявилась новая тварь. Так что еще не так просто будет добраться до нее первыми.

— А чего ж сюда не кинулись?

— Может, и кинулись. Может, ярл один из таких хирдов и отправлял сюда? А, может, слишком сильной показалась тварь? Фомрир ее разбери. Потому мы начнем с морских тварей. Только надо будет бочки прикупить, чтоб довезти тварь до рунного дома.

Рыбак скривился в ухмылке.