– Ты очень деликатный молодой человек и заслуживаешь маленького подарка. Например, я могу подарить тебе вот эту верёвку: она принадлежала Лажнасценту Лемурианскому и обладает магическими свойствами. Например, она подчиняется приказаниям; она растягивается и удлиняется, не теряя при этом своей прочности, на такую длину, которая тебе понадобится. Я вижу, что у тебя при себе великолепный старинный меч. Эта филигрань на эфесе выдаёт руку Харая из восемнадцатой эры. Сталь, должно быть, отменного качества, но острый ли он?

– Ну конечно, – ответил Кугель. – Я мог бы побриться его лезвием, если бы мне так вздумалось.

– Тогда отрежь себе сколько хочешь от этой верёвки, ну, скажем, десять футов. Она как раз поместится в твой мешок, и, тем не менее, по твоему приказу сможет растянуться и на десять миль!

– Вот это истинная щедрость! – воскликнул Кугель, отмеряя обусловленную длину. Взмахнув мечом, он ударил по верёвке, но безо всякого эффекта. – Очень странно.

– Ах ты, какая досада! И все это время ты считал, что у тебя острый меч, – озорно ухмыльнулся Фосельм. – Возможно, нам удастся поправить эту беду.

Он вынул из шкафа длинную коробку, в которой обнаружился сверкающий серебристый порошок.

– Опусти меч в глиммистер, – велел Фосельм. – Но ни в коем случае не прикасайся к порошку, а то твои пальцы превратятся в жёсткие серебряные прутья.

Кугель подчинился. Когда он вытащил меч, с него мелким дождём посыпался блестящий глиммистер.

– Отряхни его хорошенечко, – посоветовал Фосельм. – Избыток только поцарапает ножны.

Кугель тряс мечом, пока весь порошок не осыпался. Лезвие замерцало маленькими искорками, а сам клинок, казалось, засветился.

– Ну же! – поторопил Фосельм. – Режь!

Меч разрубил верёвку с такой лёгкостью, как будто это была обычная водоросль.

Кугель осторожно смотал верёвку.

– А как ей приказывать?

Фосельм поднял оставшуюся верёвку.

– Если хочешь, чтобы она обмоталась вокруг чего‑нибудь, подбрось её вниз и используй заклинание «Тзип!», вот так.

– Стоп! – воскликнул Кугель, взмахнув мечом. – Демонстрации не нужно!

Фосельм рассмеялся.

– Кугель, ты проворен, как пташка. И все же я, тем не менее, думаю о тебе. В этом сумасшедшем мире живчики погибают молодыми. Не бойся верёвки; я не буду действовать в полную силу. Взгляни, пожалуйста! Чтобы развязать верёвку, крикни «Тзат!», и она вернётся к тебе в руки. Вот так.

Фосельм отступил и поднял руки, как человек, которому нечего скрывать.

– Похоже ли моё поведение на поведение «коварного и не предсказуемого злодея»?

– Вне всякого сомнения, в том случае, если злодей в целях своего обмана решит притвориться альтруистом.

– А как тогда отличить злодея от альтруиста?

Кугель пожал плечами:

– Это не слишком важное отличие.

Фосельм, казалось, не обратил на его слова никакого внимания; его деятельный ум уже перескочил на новую тему:

– Меня воспитывали в старых традициях! Мы черпаем силу в основных истинах, под которыми ты, как аристократ, несомненно, подпишешься! Я прав?

– Совершенно верно, во всех отношениях! – горячо воскликнул Кугель. – Разумеется, сознавая, что эти фундаментальные истины отличаются для разных краёв и даже для разных людей.

– И все же некоторые истины всемирны, – возразил Фосельм. – К примеру, древний обряд обмена подарками между хозяином и гостем. Как альтруист, я угостил тебя прекрасной и питательной едой, подарил волшебную верёвку и продлил жизнь твоему мечу.