— Однако же мне пора, — сказал он. — Вероятно, мое присутствие уже несколько утомило вас.

— Вовсе нет, — возразила Света и вдруг замолчала.

Как уже можно догадаться, входная дверь вновь напомнила о себе. Тахион увидел только расширившиеся от изумления глаза девушки, и это сразу пробудило в нем тревожные предчувствия. Обернувшись, он понял, что не ошибся.

10. Что увидели Тахион и девушка Света

Ну, это вы можете узнать, если наберетесь терпения и станете читать дальше.

11. О чем секретничали Тимофеев и Фомин

— А я-то гадал, что за бандура появилась у тебя в прихожей, — сказал прямодушный Фомин. — Велосипед не велосипед, прялка не прялка.

— Ретромотив называется, — с уважением проговорил Тимофеев. — Я тут окинул его взглядом: действительно, проще некуда. Вот табло, указывающее пункт назначения, — на нем сегодняшнее число и время. Вот клавиша «туда», а вот «обратно». Одно место для водителя, второе — для пассажира. Видно, они привыкли по двое летать.

— Бабочки летают, — поправил Фомин. — А здесь больше подходит «нырять».

— Точно, — подтвердил Тимофеев. — У Тахиона несколько раз проскальзывало. Так о чем я: ежели привести ретромотив в движение, то он нырнет в прошлое и вернется туда, откуда начал свой путь, с секундным запозданием. Поэтому никто ничего не успеет заметить.

— А смысл? Чего мы этим добьемся?

— Уверяю тебя, смысл есть. Я убежден, что нам повезет больше, чем их спасателям. Мне интуиция подсказывает. Не могу объяснить почему…

— Вообще-то это авантюра, — веско промолвил Фомин. — У нас в морской пехоте за такие дела лишали увольнений в город на месяц. Но только в том случае, когда риск себя не оправдывал.

— Николай, — торжественно сказал Тимофеев. — Если сорвется, я сам себя посажу под арест на целый месяц. До самого сентября.

Фомин молчал, задумчиво грызя нераскуренную папиросу.

— Ты решайся, — проговорил Тимофеев. — Такого шанса больше не представится. Через несколько минут Тахион махнет домой, ищи его после этого вместе с ретромотивом… Самому мне такую машину пока что не сделать, да я и слово дал. Но я убежден, что между шестым и восьмым веком нас что-то ждет. Или кто-то. Нас там встретят, как встретили твою Вику.

— Мою? — растерялся Фомин. — Какая же она моя?

— Чудак ты! — рассердился Тимофеев. — Спасешь — будет твоя! Разве может девушка не полюбить своего избавителя? Да пусть и не полюбит, что же — ее и выручать не надо? Или, может быть, — пошел он на откровенный шантаж, — ты, Коля, дрейфишь?..

Фомин, разумеется, осторожничал. Он всегда был нормальным человеком, с естественными реакциями на окружающую действительность. Но вот чего он не мог вынести — так это подозрения в трусости.

— Болтаем попусту, — сказал он, выплюнул папиросу и одним движением очутился на пассажирском сиденье ретромотива.

Тимофеев обрадованно затолкал чемодан ему над ноги, а сам занял место водителя.

— Двинули? — весело спросил он.

— Двинули!

— В шестой век?

— В шестой!

Тимофеев набрал полную грудь воздуха и вдавил клавишу туда до отказа.

В глазах у него потемнело. Тусклая коридорная лампочка погасла, будто задутая порывом ветра. Все закаруселилось в голове и мерзко отдалось в желудке.