– «Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие», – ответил Петрович фразой из старого советского фильма.

Грохнул выстрел. Пуля взрыхлила землю в нескольких сантиметрах от них.

– А вот и мои друзья! – вмиг осмелев, воскликнул мальчишка. – Попал ты, дед!

Молниеносным движением бывший электрик обрушил рукоять пистолета на лоб беспредельщика. С разворота, не целясь, выстрелил в сторону, откуда показалась внезапная поддержка. Не попал, хотя на это и не было особого расчета. Это только в боевиках так бывает, что каждая выпущенная пуля обязательно настигает свою цель.

Вскочив на ноги, Петрович ринулся к дороге, понимая, что находится далеко не в самом выигрышном положении. Достигнув вершины насыпи, повалился на серый потрескавшийся асфальт. Острая боль пронзила правую ногу. В ботинке стало влажно от крови. Стиснув зубы, мужчина изо всех сил старался поскорее пересечь дорожное полотно. В очередной раз выжав спусковой крючок, услышал лишь беспомощный щелчок. Магазин пуст.

– Черт! Этого еще не хватало!

Двое нападавших, поняв, что выстрелы прекратились, выскочили на дорогу. За ними, прикрывая ладонью разбитый лоб, показался третий. Ехидно скалясь, они обступили свою жертву. Затем последовал сильный удар в голову, отчего сознание Петровича провалилось во тьму.

– Слышь, Мелкий, лихо он тебя уделал! – противно хихикая, сказал один из отморозков.

– Заткнись, Флакон! – рявкнул второй. – Нужно что-то решать с этим, пока сталкерня не прибежала.

– Здесь оставлять нельзя. Палевно. Тем более у меня с ним свои счеты, – скрипя зубами, прошипел Мелкий. – Лопата, хватай это никчемное тело и ходу отсюда.

Нахмурившись, тот, кого называли Лопатой, достаточно крупный мужик, поднял Петровича и ловко закинул его на плечо.

– Все, валим, да поскорее, – скомандовал Мелкий.

Развернувшись, троица отморозков быстрым шагом поспешила покинуть место перестрелки. Спустившись с насыпи, пересекли небольшую поляну, на которой несколько минут назад напали на Петровича. В тот миг, когда первые сталкеры выбежали на дорогу, они уже скрылись среди деревьев.

* * *

– Что там? Вояки опять кого-то прессанули? – не отрывая взгляда от монитора, мерцающего в полумраке комнаты, поинтересовался Степанович.

– Да хрен его знает. Мы никого не видели. Скорее всего, служивые шумели, мутантов пугали.

– Достали они со своими стрельбами. Хорошо. Свободен, – махнув рукой, пробурчал торговец.

Худощавый сталкер по имени Антибиотик, немного пригнувшись, чтоб ненароком не удариться о косяк, скрылся за дверью. Остановившись на крыльце, он посмотрел по сторонам. Жизнь в поселке шла своим чередом. Каждый новый день здесь похож на предыдущий. Однообразие и повседневная рутина раздражали. Исключения, конечно, были. Особенно когда военные устраивали рейды. В такие дни ленивое и неторопливое население начинало шевелиться. Разумеется, никому не хочется уехать на Большую землю в автозаке, а затем гнить в тюрьме за проникновение на особо охраняемую территорию Чернобыльской зоны отчуждения. Те немногие, что отмотали за это срок, а затем снова вернулись сюда, рассказывали, будто тем, кто немного послабее духом, припаяли еще кучу разных «висяков». Кто знает, может, и не брехали.

– Тоска какая, хоть волком вой, – проговорил Антибиотик, сплевывая на землю.

Широко зевнув, он сунул руки в карманы куртки. Пальцы коснулись патронов для старого охотничьего ружья, с которым сталкер не расставался с тех пор, как получил его восемь лет назад в подарок от Крепыша, брата торговца Кривого.

«Интересно, как он там поживает? Поди, пенсионер уже.