Спасением стало открытое пространство, на которое вышли путники. Позади остался лес, неестественно для этого времени года окрашенный в рыжий цвет. Впереди возвышалась Чернобыльская атомная электростанция, вернее, ее Четвертый энергоблок, а если еще точнее, то, что от него осталось. Огромное белое здание с развороченной крышей. Из нее, как из жерла вулкана, вверх поднимался мерцающий столб, состоящий из огня и дыма. Вокруг него сновали пожарники, которые прямо сейчас ценой собственных жизней спасали миллионы ничего не подозревающих людей.

Около полуразрушенного блока народу было не меньше. Врачи, облаченные в белые халаты, перемещались от машин скорой к зданию и обратно. Одни оказывали помощь пострадавшим прямо на месте, другие перегружали с носилок «тяжелых» в белые «рафики» с красной полосой на борту и крестом того же цвета на капоте. После чего кареты с визгом сирен уносились прочь – в Припять, где их уже ждал персонал медсанчасти № 126.

– Нужно припрятать рюкзаки, – выдал дельную идею Антибиотик.

Петрович согласно кивнул. Осмотревшись по сторонам, он заметил густой кустарник у самой стены леса. Место неприглядное, а самое главное – безлюдное.

– Складываем вещи туда, – указывая на заросли, произнес Крепыш. – Затем двигаем на станцию. Предупреждаю: помочь мы ему не сможем. Нельзя что-то менять в прошлом. Это может привести к удручающим последствиям в будущем. Но в конце концов ты сумеешь узнать, что на самом деле произошло.

Озадаченное происходящим лицо Антибиотика вмиг сделалось грустным. Он сжал губы так, что те побелели и заиграл желваками. Сведя брови к переносице, он уверенным шагом направился к кустарнику.

Уложив рюкзаки, часть снаряжения и оружие в импровизированный схрон, сталкеры зашагали к станции. С каждым метром, приближавшим путников к развороченному блоку, сердце Антибиотика начинало колотиться все сильнее. Сдерживая нахлынувший шквал эмоций, сотканный из обиды, страха, непонимания происходящего и надежды на спасение отца, он сильно сжал кулаки, поскрипывая зубами.

Петрович держался молодцом. Не зря ему Зона подарила имя – Крепыш. Глядя на четкие выверенные движения спутника, Антибиотик понимал, что не так тот прост. И сталкерское прошлое Петровича здесь ни при чем. «Это что-то другое. Слишком отточены действия. Манера держать все под контролем. Приказной тон, побуждающий к действию. Вояка. Сто процентов. Даже если так, его навыки и знания пойдут нам на пользу. Сейчас главное – помочь отцу. Вывести его из этого ада. И плевать на все эти предрассудки, на запреты что-то менять. Каждый человек хозяин своей судьбы, но иногда, если появляется такая возможность, нельзя проходить мимо. Нельзя поддаваться всяким суевериям. Тем более, когда речь идет о родном человеке. А о прошлом Крепыша разузнаю позже», – перебирал мысли Антибиотик.

Глава 14. Кладбищенские крысы

Костер мерно потрескивал, пожирая новую порцию веток. Капли дождя барабанили по крыше полуразрушенной фермы, в которой мы укрылись. Пахло сыростью и прелой травой. Улегшись у стены, я наблюдал за языками пламени. Тихий и Маклауд что-то негромко обсуждали, а на меня нахлынула жуткая усталость. Налившиеся свинцом веки так и норовили захлопнуться, отправив сознание в царство Морфея, но им противостоял жаждущий пищи желудок. Каждый раз, когда глаза смыкались, он гулко урчал, напоминая о своей потребности.

– Зараза, – буркнул я, поднимаясь с земли. – Мы жрать сегодня будем?

Спутники вопросительно уставились на меня.

– Что? Ну не спится мне на пустой желудок.