|
Большая часть всего этого сгнила, покрылась плесенью или забродила, но кое-что осталось съедобным. Так мы и жили в сельской идиллии; которую нарушали лишь периодически забредающие на огонек мутанты да то и дело возникающие на территории колхоза аномалии, — а вокруг что-то грохотало, шумело, в мире происходили какие-то важные, опасные события… Мы ничего не знали о них. К новой консистенции воздуха мы привыкли, странный мучнистый свет, льющийся теперь с неба, тоже больше не удивлял. Казалось, после катастрофы в мире что-то безвозвратно изменилось — но человек привыкает ко всему, и теперь новые особенности окружающего стали для нас вполне обычными, будто так всегда и было. Мы отъелись, растолстели. У Никиты появилась одышка. Починили «Малыша» — настолько, насколько позволял инвентарь и скудные запчасти колхозной мастерской. А потом поймали сигнал SOS. Он шел с севера — упорный, настойчивый… и какой-то тоскливый. Кто-то явно нуждался в помощи и взывал ко всем, кто мог услышать. Это длилось три дня, и в конце концов напарник сказал: «Не могу больше. Будто ребенок рядом кричит, жалобно так. Поехали, поглядим, что там». Я, конечно, стал возражать, но не слишком настойчиво — мне, как и Пригоршне, уже надоел этот колхоз. Мы отъехали к востоку, поймали сигнал еще раз, вычислили направление и направились к источнику. И на вторые сутки за нами погнались монолитовцы. — Нет, не понимаю я, что к чему, — заявил напарник, откусив от брикета сушеного мяса. — Они ж преследовали упорно, как… почему вдруг отстали? Черные ехали следом почти целый день и взяли нас в клещи: два джипа двигались слева и справа от «Малыша», лишь немного отстав, еще три нагоняли сзади. Дважды мы ускользали от них, потом сумели взорвать мост вместе с парой машин и таким образом задержали погоню на несколько часов — а иначе она закончилась бы на подступах к этому городку, до ангара мы бы не добрались. Пригоршня сплюнул, вытер губы ладонью. — Ведь странно получается: они нас в город загнали, а сами въезжать не захотели. — Вот это меня и беспокоит, — ответил я, — Нет, вроде специально черные нас не оттесняли сюда, хотели именно догнать. Но так получилось, что, смываясь от них, мы в этот городок забрались… а они заезжать не стали. Почему? Тут что, так опасно? Не сговариваясь, мы выставили в дыру головы, окинули взглядом высокую ограду, здание заводской администрации и корпуса цехов. Со всех сторон грязь, битый кирпич, бетон и ржавчина. Унылое место, серое и тихое. — Все равно надо топливо найти, ну и того, кто сигналы подавал, конечно, — сказал напарник. Не прекращая жевать, он задрал голову и стал разглядывать воздушную паутину. Кадык ходил туда-сюда по широкой шее, мерно двигалась мощная челюсть. Хлебнув из фляги, я тоже посмотрел вверх. Слезы мрака медленно ползали по нитям, перетекали, струились… — Может, они живые все-таки? — предположил Никита. Я возразил: — Ну, тогда уж скорее вся паутина — живой организм. Но медлительный очень, как растение. Напарник даже перестал жевать, вглядываясь в черные пятна над нами. |
