|
— Что, Химик? — прошептал напарник. — Ничего не чувствуешь? Ворон громогласно каркнул и развернулся к нам задом, то есть хвостом. — Почувствовал, — произнес Никита и медленно распрямил спину. — Вот теперь только… Вон она! Я и сам увидел посреди улицы ленивый водоворот, вернее — грязеворот. — Что это такое? — прошептал я. — Никогда такой штуки не видел. — И я… — Он поднял автомат, целясь в аномалию. — Это какая-то новая, Пригоршня. Совсем новая, в старой Зоне таких не было. И что-то у меня… — Я замолк, пытаясь описать свои ощущения. — Такая у меня… — Дрожь такая по всему телу, — подсказал он. — Но не эта… не физическая, потому что на самом деле не трясешься, а вроде как психическая дрожь. А? — Что, и у тебя тоже? — удивился я. Обычно Пригоршня глух к патогенному излучению аномалий и предпочитает полагаться на детекторы да на напарника, то есть на меня. Увы, наш детектор в кабине «Малыша» давно сломался, и починить его было невозможно без запчастей, которые мы не могли достать. Не опуская автомат, напарник попятился вдоль ограды. — Ага, и у меня, — подтвердил он. — Вроде напряжения такого… черт знает, не разберу, но как-то муторно на душе стало. Ты видишь, над ней дымка? Не нравится мне это, Химик. И дрожь сильнее теперь… будто нервы кто-то щиплет, как струны. Пошли отсюда быстрее. Воронка медленно вращалась, в воздухе над ней клубилось марево, но не дым или пар, а что-то стеклистое, поблескивающее. Напряжение усилилось, у меня уже дрожали пальцы, а еще почему-то похолодели мочки ушей, будто к ним приложили лед… Черная птица презрительно каркнула нам вслед. — Ворон и его воронка, — прошептал я. Осторожно, чтобы не вспугнуть эту странную аномалию, не спровоцировать ее на что-нибудь — один Картограф знает, на что именно, — мы двинулись дальше по улице, опустив оружие. Стволы бессильны против аномалии, это же не мутант какой-то, и целиться в нее ни к чему. Руки тряслись все сильнее, да к тому же начали слезиться глаза. И запах… а, так вот потому они и слезятся! — Никита! — сдавленным голосом просипел я. — Чуешь? Он кивнул, не оборачиваясь. — Навроде тухлые яйца, Андрюха. И еще — здоровенный нужник. И будто сдохло что-то… Причем прямо там, в нужнике. Слушай, чем это несет, а? — Сероводородом, вот чем. Но откуда… — Я замолчал. Воронка закружилась быстрее, дымка над ней сгустилась. Хотя мы миновали аномалию и теперь постепенно удалялись от нее, меня все еще пошатывало, слабость разливалась по телу. Ворон, громко каркнув, поднялся над улицей и полетел прочь. — Да что происхо… — начал Никита, поворачивая голову вслед, и тут аномалия сработала. 2 Пространство над воронкой лопнуло, и невидимая кольцевая волна раскатилась вокруг. |
