|
— Метра на три ближе — можно было бы попробовать, а так… Во-первых — не допрыгнешь. Во-вторых, даже если допрыгнешь, не сможешь уцепиться, свалишься с этой трубы квадратной. К тому же крыша высокая, падать далеко. Если бы наш цех пониже немного был, тогда еще туда-сюда, а так далеко слишком лететь. — Так что же делать? — Никита волновался все сильнее. — Химик, ты какой-то спокойный слишком! Заторможенный! Ты, кажется, ситуацию до сих пор не просекаешь. У нас жратвы почти не осталось, воды — полфляги. За сегодня допьем-доедим, и дальше что? — Все я понимаю, Пригоршня. Я спокоен, потому что бессмысленно из себя выходить. — Но мы умрем тут, ё! Нет, ты сам посмотри… — Если бы ты мог хоть ненадолго закрыть эту бездонную грохочущую пропасть, именуемую твоим ртом, я был бы тебе искренне благодарен, — поморщившись, сказал я. — Не шуми, мне все обдумать надо. Он плюнул и пошел назад. — Давай тогда в будке еще глянем, может, там все же как-то можно… Возвращаясь, я опять посмотрел вниз. Шатуны бродили по двору между корпусами, кто-то стоял неподвижно, кто-то копался в огороде. Из дверей кирпичного склада показались двое, волочащие тушу — я узнал обезглавленного кабана-мутанта. Шатуны тащили зверя с трудом, вскоре к ним присоединилась еще одна сладкая парочка, и они втянули кабана в ворота бункеровочного цеха. Когда я вошел в будку, Никита сидел на корточках возле пролома. — Ну что? — Я устроился рядом. Пол цеха, где громоздилась гора обломков, был далеко. Напарник лег на живот и велел: — Придержи меня. Я ухватил его ремень, он свесился по пояс, кряхтя, изогнулся. — Что ты видишь, сестрица Анна? — спросил я. — Ни хрена не вижу. Ни лестницы пожарной, ни карниза… Эй, что это? Вытаскивай меня! Я потянул, и Никита выбрался обратно, громко сопя. — Что увидел? — Ничего не увидел. Я услышал! Ты что, не слышишь? — Да ты сопишь, как паровоз… А, теперь слышу. — Это «вертушка»! — Он бросился наружу, и я поспешил за ним. — Та же, что и ночью… Когда с пистолетом в руках я вывалился из будки, вертолет был уже близко — темный силуэт несся со стороны города. «Черный крокодил» — детище одного европейского консорциума. Я не слишком хорошо разбираюсь в военной технике, но напарник говорил, что эта машина напоминает КА-50 «Черную акулу» и одновременно смахивает на AH-64D, известный как «Апач». Главное, что в этой модели от «Акулы», — экипаж из одного человека. Длинная узкая машина казалась хищным мутантом, помесью ворона и птеродактиля. Фигуру пилота не разглядеть сквозь скошенный фонарь над носовым обтекателем. Лопасти рулевого винта асимметричные, вращаясь, они напоминали размытую букву «X». Никита как-то рассказывал, что знакомый всем громкий рокот создает в основном именно рулевой винт, и такая форма позволяет ослабить звук, к тому же благодаря, асимметричному винту машину можно загружать в трюм транспортного самолета, не снимая лопасти. |
