|
Солнце только встало, небо чистое, серо-голубое, ветерок прохладный дует… хорошее утро, безмятежное, ясное. Вот только спина у Пригоршни очень уж напряженная. Хотя прямой опасности для нас нет, иначе у него голос был бы другим, да и вообще — он бы меня за шиворот наружу выволок. Оглядевшись, я перебежал от будки к нему, лег рядом и выглянул из-за парапета. — Что там… Ох ты ж! Мы что, спали возле гнезда шатунов? Так и есть, хотя правильнее было бы сказать не «возле гнезда», а «над гнездом». Я присмотрелся к фигурам, которые медленно ходили между заводскими корпусами, и спросил: — Ну и чем они заняты? Вместо ответа Пригоршня положил на парапет бинокль, отполз от края и сел на корточки. — Рука затекла, — пожаловался он. Порыв ветра заставил напарника упереться ладонью в бетон. — Чем заняты? Да тем же, чем и обычные люди. Спят, едят, овощи выращивают, трахаются… — Что, и последнее тоже? Он ухмыльнулся. — Нет, это я так, к слову пришлось. Никогда не видел, чтобы шатуны чем-то таким занимались. — Ну, женщина-двойник может рожать, — сказал я. — Физиология-то у них прежняя, только с мозгами что-то не то. — Наверное. Да только я ни одной беременной среди них не видел. — Так ты вблизи их и не рассматривал. — Почему это? А в подземелье том, где мы с Болотником… — Это когда было? Тогда вы встретили первые образцы, недоделанные. Эти, — я ткнул пальцем вниз, — совсем другие. Апгрейд, про-версия, можно сказать… — Какая версия? — Усовершенствованная. Ладно, не важно. Так, говоришь, овощи выращивают? — Ага, смотри. — Он опять подполз к краю и показал вправо. — Видишь, огородец там у них? И где-то еще наверняка есть. На стене склада висела облупившаяся табличка с надписью крупными буквами: ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ, неподалеку стояли поддоны с кирпичами. Асфальт рядом взломан, видна земляная проплешина, расчерченная ровными (мне показалось — идеально, неестественно ровными) грядками. Над ними склонились две фигуры. — А вон артефактов несколько, — как бы невзначай добавил напарник, показывая вперед. Я оглядел крыши. — Где? — Да вон, на бункеровочной, где ночью светилось, помнишь? Это они и светились. Возле конвейера, заметил его? Еще бы мне было его не заметить. Квадратная дощатая труба с запыленными окошками, за которыми едва виднелась резиновая лента на валиках, шла вверх от крыши соседнего цеха — наискось, под углом градусов сорок пять к земле. Заканчивалась она метрах в двадцати над бункеровочной, верхушку с бетонной крышей соединяла вторая труба, вертикальная. Отодвинувшись от края, я выпрямился во весь рост. Вгляделся, ладонью прикрыв глаза от ветра. Вокруг распростерся мир крыш — серые бетонные поля, пустынные и молчаливые. Суховей нес по ним песок, смешанный с цементной пылью. |
