|
Только то, что их, по словам Картографа, Ноосфера создает, а зачем — неясно. Точно так же, мы не знаем и то, есть ли шатуны в городе или нет. — Но мы же видели! — Одного только. Может, он случайно сюда забрел. И его выдры растерзали наверняка. Короче: завтра надо со всем разбираться. — И еще монолитовцы! Почему они вдруг отстали от нас, почему в город не захотели соваться? — Надоело гоняться за нами? — предположил я, зевая. — Фигня. Что-то их остановило, не просто так они тормознули, какой-то в этом смысл есть. А то что выходит? Вначале была погоня, а потом монолитовцы исчезли, и всё, и забудем про них? Не-е… — Он завел глаза к низкому потолку, вспоминая, и щелкнул пальцами. — Во! Если в начале пьесы на стене висит ружье, то к концу пьесы оно должно выстрелить. — Ружья сами не стреляют. Напарник покрутил головой, морща лоб, но так и не нашелся, что ответить. Мы помолчали, думая каждый о своем. Закончив есть, он вышел наружу и вскоре постучал в приоткрытую дверь. — Кто там? — спросил я. — Сова, открывай, медведь пришел. — Перестань паясничать, — ответил я, — мы не одни, на нас смотрит всевышний. — Выйди, глянь, что это там мерцает. Покинув будку, я встал рядом с ним у парапета. — Где, не вижу? — Да вон, на крыше бункеровочного цеха. — И что это за цех такой? — Эх ты, а еще институты кончал… — Правильно, — согласился я. — Потому-то и не знаю, как работает кирпичный завод и что за бункеровочный цех. Я их не для того кончал, чтоб на кирпичке потом вкалывать. Это ты у нас рабоче-крестьянский класс… — И тем горжусь! — перебил он, сжал могучий кулак и напряг бицепс. — Видел это? Не то что интеллигентишки всякие, занюханные, плюнешь в такого — он и упадет. А тут кровь с молоком, сила. Я — соль земли. — Йодированная? — Короче, слушай, умник: кирпичи делают из глины. Глину экскаватор загребает из глиняного карьера, дальше конвейер ее доставляет в первый цех, где стоят такие вальцы, цилиндры то есть. Они вращаются, комья глины с конвейера на них сверху сыплются, вальцы их дробят. Мелкая глина летит вниз, на другой конвейер, и по нему попадает в первую печку, где ее сушат. Из этой печки она идет в бункеровочный цех, там эти самые бункеры, здоровенные отстойники. А оттуда ее распределяют на прессы. — Какие еще прессы? — Такие еще прессы, которые из этой глины штампуют кирпичи. Сырые кирпичи. Их складывают на платформы, закатывают во вторую печь и там обжигают. Получается нормальный кирпич, желтый или красный. А еще есть силикатные, но это уже другое дело, то есть другая технология. — Ладно, понял. Значит, бункеровочный цех вон там? — Я показал на огромный бетонный куб с большими окнами, стоящий на другой стороне двора. — Точно. |
