«От этого ужасающего грохота молотков и скрежета мастерков у меня раскалывается голова, а от висящей в воздухе пыли – нечем дышать». Очень часто Каролина громко и долго сморкалась. От одного этого принца передергивало.

Тем не менее, большая часть дворцовой челяди терпимо относилась к принцессе, ибо ей не была свойственна ложная гордыня, и она была дружелюбно ко всем настроена. Она любила простой народ и сразу же привыкла к Брайтону. Ей понравилось то, как ее приняли в этом курортном городке, и она была просто вне себя от счастья после всех этих приветственных спичей и торжеств. Дети спешили преподнести ей цветы, которые Каролина ту же прижимала к своей объемистой груди. Она обожала детей. И всегда была готова остановиться, чтобы побеседовать с милым дитятей, или, взяв младенца на руки у какой-нибудь юной мамаши, побаюкать его или облобызать. У нее проявились симптомы первых месяцев беременности, и поскольку она по пальцам могла пересчитать, сколько раз вступал с ней в интимные отношения принц, Каролина предполагала, что понесла от него в первую же брачную ночь. Кстати, с тех пор как она сообщила Его Высочеству, что она в положении, он даже и пальцем ее не коснулся.

Для принца пребывание Каролины в его любимой летней резиденции было сущим кошмаром. Покой и изысканные развлечения среди диковинных сокровищ принца, казалось, навсегда покинули Морской Павильон. Царившую здесь некогда гармонию разрушила вульгарность брауншвейгской принцессы. Вся высокоэстетическая натура принца противилась этой женщине буквально во всем. Ей ничего не стоило швырнуть свою засаленную шляпку на бесценную вазу эпохи династии Минь, раскидать по изысканным интерьерам целый ворох своих перчаток, шарфов, вееров и грязных носовых платков. По утверждениям слуг, принц уже находился на грани срыва.

Отказ принцессы принять леди Джерси в качестве своей статс-дамы еще более осложнили отношения между ними.

«Только слепой не может заметить, что леди Джерси не упускает шанса добавить раздора между супругами. Принни давно пора ее выставить», – таково было мнение окружающей челяди. Однако никаких признаков того, что принц и впрямь собирается так поступать, не было.

Софи было жаль принцессу. Она ведь знала, что значит быть иностранкой и встретить на чужбине трудности, с которыми доселе ей приходится сталкиваться. Как-то раз, придя на работу во дворец, Софи успела мельком заметить, как от ворот Морского Павильона отъехала карета принца. Свита Его Высочества последовала за ним.

– Куда это собрался принц? – спросила она у старого лакея Ника.

– Обратно в Карлтон-Хаус, хочет побыть там хотя бы несколько дней. Он просто не в силах более сносить поведение принцессы Уэльской.

Софи засомневалась, что его высочество вообще когда-нибудь вернется в Брайтон. Но тем не менее он это сделал. Леди Джерси в очередной раз удалось уговорить его вернуться.

Глава 20

Как обычно, Том застал Софи врасплох. Она пошла на лошадиный аукцион, проводившийся на лугу за городской чертой, и вдруг совершенно внезапно перед ней вырос мистер Фоксхилл.

– Итак, что же вы решили здесь приобрести? – как ни в чем не бывало начал Том, словно они расстались всего лишь вчера и при том никогда не ссорились.

Она в изумлении посмотрела на него.

– Хочу приобрести себе пони и рессорную двуколку, а как ваше здоровье?

– Спасибо, как никогда, хорошо. А как же вы управляетесь с тех пор, как внезапно отослали моему брату оставленный вам экипаж с отличной лошадью?

– Нанимала тележку у соседа.