Тот как будто только этого и ждал. Он тут же затянул дребезжащим голосом озон кюй. К его протяжному пению потихоньку присоединился и курай.

Лепехин слушал старика и продолжал описывать в дневнике свои впечатления.

Певец не только воспевает деяния старейшин рода, он также пытается изображать с помощью голоса, жестов их повадки, показывает, как они вели себя в бою, как обучали воевать своих товарищей, как побеждали врагов, лишались сил от ран и прощались с жизнью. Собравшиеся, в большинстве своем, при этом плакали. Но стоило только старцу завести «Кара юргу», как слез словно не бывало. Эта песня считается у них самой веселой. Исполняя ее, старик притопывал ногами. Потом он попытался передать содержание песни с помощью разных телодвижений.

После пляски началось другое представление. Несколько человек показали свое умение подражать голосам разных зверей и птиц. В этом они настолько преуспели, что их голоса невозможно было отличить от настоящих.

Венцом байрама стали упражнения башкир по стрельбе из луков. Как описывал Лепехин, «они метили стрелами как в поставленную цель, так и в башкирцов, которые столько имели проворности, что в известном расстоянии могли увертываться от пущенной стрелы. Иные пускали стрелы, стоя на земле, а удалые, расскакавшись во всю конскую прыть, метили стрелою в поставленный предмет».

Академик подчеркнул, что до таких игрищ допускаются лишь мужчины. Женщинам принимать участие в увеселениях, особенно в присутствии чужих, не разрешается. Они могут наблюдать за происходящим лишь со стороны, находясь на некотором отдалении. Участвовавшие в празднике башкиры расходятся с шумом. И этим все кончается — никаких скандалов или разборок потом уже не возникает…

Мэжлес кончился, страсти поутихли. И только тогда Петр Иванович Рычков нехотя поднялся со своего места.

— Однако пробил и час расставанья. Пора в путь-дорогу.

— В самом деле, пора, — вздохнул Лепехин, кивая головой. — Благодарствуем за самый радушный прием. Спасибо всем!

Тепло распрощавшись с башкирами, гости, отягощенные обильным угощением, взгромоздились на своих лошадей и не спеша тронулись в путь.

XI

В условленный час Салават вышел к реке и стал поджидать Гюльбазир. Когда девушка показалась, выпорхнув, словно птичка, из прибрежных лесных зарослей, он едва не задохнулся от волнения, чувствуя, как сердце выскакивает из груди.

— Гюльбазир!.. — сдавленно произнес Салават.

Спешившая на свидание юная красавица, увидев его, тоже оробела и резко сбавила шаг. Не посмев приблизиться к молодому человеку, она остановилась в шаге от него. Так и простояли они, не сводя друг с друга глаз, безмолвно и словно не дыша. Их соединяли только руки.

Первым нарушил молчание Салават. Обжигая девушку страстным взглядом, он пропел:

Гюльбазир, ответив ему в тон, напомнила, что у него уже есть одна жена:

— Гюльбазир, любимая, не бойся! От кюндаш Зюлейхи вреда тебе не будет, — стал успокаивать девушку Салават. — С ней я уже поговорил. Она дала свое согласие! Я вас не обижу — ни тебя, ни ее. Только вот твои отец с матерью почему-то против… Скажи, как нам быть.

— Одного разговора с моими родителями мало. Если ты и впрямь меня так сильно любишь, пошли к ним такого свата, чтобы сумел их уговорить, — недолго думая, ответила девушка и тут же убежала.

— Гюльбаз-и-ир!.. — крикнул ей вдогонку Салават, но она так и не обернулась. Он стоял и смотрел ей вслед до тех пор, пока та совсем не скрылась из виду.

«Она права, — вздохнув, сказал вслух джигит. — Я найду такого свата, перед красноречием которого они не смогут устоять».