Услыхав такой ответ, Гюльбазир едва не лишилась чувств. У нее закружилась голова. Где ж найдет ей отец жениха, который был бы лучше, пригожее Салавата? Он ведь знает, как ей этот парень люб. За что же ей такое наказание?! Хоть бы эсэй вступилась!.. Впрочем, о чем это она? Когда такое бывало, чтобы отец к мнению матери прислушивался…

Тем временем настырный сват-яусы только усиливал напор:

— Вижу я, кордаш, совершаешь ты большую ошибку, лишая счастья законную дочь свою. Как бы каяться потом не пришлось. Станешь локти кусать, да поздно будет. Если отдашь дочь за Салавата, не прогадаешь. Его ждет большое будущее. Когда-нибудь он заступит на место своего отца, станет старшиной Шайтан-Кудейской волости. А, может, еще и дальше отца пойдет, ежели на то будет воля Аллаха. Потому как в Ырымбуре у Юлая полным-полно своих людей. К нему аж из Питирбура академики недавно погостить приезжали! Не забывай, что он и с самим губернатором якшается.

— Вот ведь привязался! — проворчал Хагынбай. — Заладил одно и то же!

Но сват не видел другого выхода, кроме как продолжать настаивать:

— Я ведь добра твоей дочери хочу, кордаш.

— Все, хватит, не желаю тебя больше слушать! — гаркнул Хагынбай.

Надежды Гюльбазир рухнули… «Все! Не быть мне теперь замужем за Салаватом», — сказала она себе, заливаясь слезами.

Всхлипывая, она не сразу заметила, как ее отец и Султанмурат-яусы, понизив голос до шепота, стали о чем-то договариваться. Как ни силилась Гюльбазир, так и не сумела ничего разобрать. Она вконец отчаялась. Эй, Ходай, что же теперь со мной будет? И чего это они так долго шепчутся?!

По долетавшим до ее слуха отрывочным словам Гюльбазир вдруг поняла, что речь зашла о калыме. «Видать, торгуются…», — решила она и, как оказалось, не ошиблась.

Миролюбивый тон отца, постукивание и позвякивание посуды, расставляемой матерью, — все говорило о том, что дело близится к счастливой развязке. Но девушке все еще не верилось. Кто знает, может быть, угощая посланника, родители хотят загладить свою вину перед ним…

После чая отец с гостем вышли, громко переговариваясь, на улицу. Едва за ними захлопнулась дверь, Гюльбазир выскочила из своего укрытия и сразу же кинулась к матери с расспросами.

— Эсэй, яусы уже ушел?

— Да, кызым. Отец пошел его провожать, — ответила мать.

— Неужто он согласился выдать меня за Салауата?

— Согласился… За хороший мэхэр. Уж и сделку отметили, кызым.

Не зная, как выразить свою радость, Гюльбазир бросилась к матери на шею.

— Эсэй, эсэкей!.. — приговаривала она, нежно целуя мать. — Я такая счастливая!..

— Да, кызым, сбывается твоя мечта, — приласкала та ее.

— О никахе уже договорились?

— Договорились, кызым. Теперь будем ждать его родителей. Как только они отдадут больше половины выкупа, назначим день никаха.

— А когда они к нам приедут?

Мать не успела ей ответить. Заслышав шаги мужа, она замахала руками и принялась за мытье посуды. Гюльбазир незаметно юркнула в другую комнату.

XII

С того самого дня начались приготовления к встрече будущих сватов — кода с кодагый. И она вскоре состоялась. Одно было плохо: увидеть любимого Гюльбазир в тот раз не удалось. С родителями его не было. Таков обычай.

Юлай и Азнабикэ делали все, чтобы ускорить предстоящее событие. Родители невесты пригласили муллу и попросили двух парней быть шахитами во время никаха.

В этом торжестве принимали участие женатые братья Гюльбазир и прочие близкие и дальние сородичи.

Во время мэжлеса не забыли помянуть, как водится, и усопших.