— Ясно. Значит, ему подмога нужна. Где он сейчас?

— Пошел в сторону Силябе, да на пути у него Михельсон встал.

XV

Михельсон с восторгом воспринял известие о сокрушительном поражении войска самозванца. Решив опередить обескровленного Пугачева и отрезать ему путь в сторону Челябинска, он поспешил занять удобные позиции.

Едва завидев на рассвете двадцать второго мая, как с противоположной стороны навстречу его частям движется в организованном порядке большое войско, подполковник невольно вскрикнул от радости:

— Неужто?!.. Да это же корпус генерал-поручика Деколонга!

Его слова тут же были подхвачены офицерами. Они бросились поздравлять друг друга.

— Подкрепление идет!

— Ну теперь-то уж мы зададим канальям!..

— Сможем, наконец-то, вздохнуть спокойно!..

Михельсон приготовился к торжественной встрече корпуса генерала Деколонга. Однако ехавшее по ту сторону овражка войско неожиданно свернуло в сторону Чебаркульской крепости.

— Как сие понимать? — изумился Михельсон. — Неужто генерал-поручик нас не заметил?

— Не мог не заметить, — отозвался начальник штаба.

И тогда в голову Михельсона закралось сомнение.

— Надобно разобраться, в чем тут дело, — сказал он и отправил вслед за удаляющимся войском группу конников.

Вернувшиеся вскоре порученцы сообщили, что генерал-поручика с его корпусом нет нигде и в помине, зато в сторону Чебаркульской крепости движется многочисленное войско Пугачева.

Никак не ожидавший этого Михельсон не поверил.

— Что за чушь! Быть такого не может… Злодей разбит и вряд ли вновь с силами соберется, — растерянно пробормотал он, но, подумав немного и сказав себе: «Чем черт не шутит!», скомандовал: — Немедленно ехать через лес и перекрыть дорогу самозванцу! Поспешим, господа офицеры!..

…Увидев мчавшуюся во всю прыть кавалерию Михельсона, Емельян Пугачев остановился и выслал наперерез ей башкирских джигитов. Авангард неприятеля, состоявший из «верных» мишарей и башкир, в панике повернул назад.

— Ага-а, испужались!.. — злорадствовал Пугачев. — Вдогонку за вражиной! Разорвать на куски!

Следом за конными башкирами бросились и остальные. Когда пугачевцы столкнулись с основными силами, которыми командовал сам Михельсон, началась настоящая резня.

Несмотря на отвагу повстанцев, исход битвы предрешило численное преимущество и хорошее вооружение противника. Из двух тысяч повстанцев Пугачев потерял половину убитыми и захваченными в плен. Опасаясь полного разгрома своего войска, он отдал приказ к отступлению. Кавалерия Михельсона преследовала повстанцев до наступления темноты.

На ночлег каратели устроились в Чебаркульской крепости. А наутро пугачевцев и след простыл. На какое-то время Михельсон потерял самозванца из виду. О его местонахождении вначале знали очень немногие, в их числе — Бадаргул Юнаев и еще двое старшин, которые помогли ему не только укрыться от рыскавших повсюду неприятелей, но и набрать новых людей для его войска.

Благодаря башкирам Пугачев был в курсе относительно передвижений правительственных «деташементов», что позволяло ему до поры до времени избегать стычек с ними.

Двадцать шестого мая Михельсон занял Златоустовский, после чего перешел на Саткинский завод, где занялся пополнением конницы, боеприпасов и заготовкой съестных припасов.

Пугачев знал, что каратели используют уральские заводы именно для таких целей, и, желая лишить врагов опорных пунктов, безжалостно разорял и уничтожал их. Такая же участь постигла Златоуст. Вступив туда через несколько дней после ухода Михельсона, он распорядился сжечь заводские корпуса, а жителей забрал в свое воинство.