Парализованные страхом старшие жены Юлая и не думали сопротивляться. И только мать Салавата Азнабикэ, не испугавшись, отстаивала каждую вещь. Не добившись признания, где хозяин прячет свои деньги, казаки рассвирепели. Один из них выхватил из ножен саблю и замахнулся ею на бедную женщину.

— Сказывай, где деньги! Не скажешь — изрублю!

— Руби, яуыз! — в отчаянии прокричала Азнабикэ, обрушивая на них проклятия.

— Успеется, — передумал вдруг казак, запихивая саблю обратно в ножны. — Сперва мы тебя помучаем да так, что мало не покажется… — Сказав это, он подскочил к сувалу, схватил кочергу и сунул прямо в пылающий огонь. Накалив железяку докрасна, он поднес ее к лицу женщины и перед тем как приложить, злобно процедил сквозь зубы: — Ты у меня ишо пожалеешь!

И тут раздался вопль старшей жены Юлая:

— Постой! Она не знает… Я знаю, где деньга!

Отстав от Азнабикэ, казаки подступили к застывшей у сувала Мюнии:

— Ну, чего ждешь?! Давай, неси да поживее!

Трепеща от страха, та спустилась в погреб и вскоре вернулась с мешочком в руках.

— Эта деньга моя муж вся жизнь копил… — произнесла она дрожащими губами.

— И сколь же их там?

— Шесть сто пятьдесят рублев серебра да золота.

— Так, можа, в погребе ишо чего найдется, — ухмыльнулся молодой казак и только было собрался полезть вниз, как вдруг появился сам Юлай. Увидав, что все в доме перевернуто вверх дном, он вскипел.

— Как посмели?! Вы что творите, почтенные казаки?! Или не знаете, что я и народ Шайтан-Кудейской волости с первых дней на стороне царя Петра Федоровича? Для его людей у нас всегда двери открыты… Зачем же вламываться?! Да вы хоть про полковника Салавата Юлаева слыхали?

— А то как же! Кто ж про его не слыхал… — сказал один из налетчиков.

— Ну так вот, Салават Юлаев — мой сын. По приказу царя Питрау мы с Салаватом заводы рушим. А тут нашу избу разоряют. Неужто вы думали, что у меня столько же добра, сколько у душегубца Твердышева?!..

Сконфуженные казаки не знали, как загладить свою вину.

— Откудова нам было знать, что это семья самого Салавата Юлаева!

— Знали бы, разве б сунулись сюды. И пальцем бы никого не тронули…

Юлай не стал с ними ссориться.

— Да чего уж там… Забудем.

* * *

Покончив с Симским, Салават нацелился на Катав-Ивановский завод. Когда до него оставалось несколько верст, из-за расположенного впереди холма показалась группа всадников. Они быстро приближались навстречу, и по их одежде уже можно было догадаться, кто это такие. На каждом был секмень, белая шапка, на ногах — сарыки с суконным верхом.

— Башкорты из рода кубаляк, — определил ехавший рядом с Салаватом есаул.

Подоспевший раньше других джигит остановил коня и поклонился:

— Салауат-батыр, нас к тебе Бугасай послал.

— Неужто Питрау-батша нас к себе требует? Случилось что? — с тревогой спросил тот.

— Случилось. Только в двух словах не расскажешь… Сначала вроде бы все хорошо было. От Деко лонга он все время уходил да еще несколько крепостей по пути захватил. Но тот все равно его достал, так ударил, что Бугасай еле ноги унес. Он-то и человек пятьсот с ним спаслись, но раз в десять больше полегли и в плен угодили. Солдаты уж больно шибко лютовали. Было у Бугасая десятка три пушек, так он с одной остался… У генерала Деколонга, видать, тоже дела неважнецкие были, и он не стал его преследовать. После той бойни он по новой войско верстать начал.