– Но это красиво, – сказал Ломтев. – Ударить в центр. Разрушить самое сердце империи.

– Красиво, но неэффективно. Вернее будет…

– Вернее всего будет при наличии человека внутри, – сказал Ломтев. – Кого то достаточно приближенного, кто может сливать информацию и вовремя оставить приоткрытую форточку. У тебя есть такой человек, Влад?

– Нет.

– Потому что если бы у тебя был такой человек, тебе был бы не нужен я, – сказал Ломтев.

– И все же, я рекомендую сделать это в другом месте, – сказал Влад. – В Летнем дворце он тоже бывает достаточно часто, а защита там слабее на порядок…

– Достаточно часто – это сколько? Пару раз в месяц?

– Три четыре раза, – сказал Влад.

– Этого мало, – сказал Ломтев. – Скорее всего, у меня там не будет много времени. Всего несколько дней, прежде чем СИБ плотно сядет на хвост. И уж тем более, у меня не будет возможности сделать несколько попыток. Бить надо наверняка. Туда, где он точно будет. Туда, куда он удара не ожидает.

– А если ты при этом шею себе свернешь?

– С каких пор тебя заботит моя шея?

– Ты здесь не один.

– Но от поездки в Москву ты меня не отговариваешь, – заметил Ломтев.

– Я лишь хочу, чтобы все было сделано правильно, – сказал Влад. – И чтобы все получили желаемое.

– Когда ты пришел ко мне впервые, ты сказал, что хочешь хаоса и крови, – сказал Ломтев. – Мне кажется, я тогда не обманул твоих ожиданий.

– Сейчас все… сложнее.

– Потому что тогда ты был одиночкой, а теперь за тобой стоит целая республика?

– И поэтому тоже.

– Ставки поднимаются, – сказал Ломтев. – Цена растет. Но в принципе все остается так же просто, как и было тогда. А от тебя вообще ничего не требуется. Предоставь мне нужные контакты и отойди в сторону. Или просто отойди в сторону, и я сделаю все сам.

– В тебе говорит гнев.

– Я и есть гнев, – сказал Ломтев. – Ты думаешь, это было просто… когда я был там? Ты думаешь, там нет времени, и для меня все это заняло несколько мгновений, которые я не успел даже почувствовать? Или, быть может, ты думаешь, что я пребывал в нирване, в блаженном покое, практически не осознавая себя?

– Я не знаю, – сказал Влад.

– Все это время я четко осознавал себя, – сказал Ломтев. – Не получал информацию извне, не чувствовал тела, не чувствовал вообще ничего. Чистое сознание, помещенное в великую пустоту. И все это время я ждал. Сначала всего несколько лет, а потом – два десятка. Два десятилетия я ждал, и гнев скапливался во мне.

– В первый раз ты потерял собственное тело, уничтоженное Романовым, – напомнил Влад. – А второй был твоим личным выбором. Я предложил решение, ты на него согласился.

– Ради дочери, – сказал Ломтев. – Какого ей было бы растить ребенка, зная, что это не ее сын? Что на самом деле это я?

– Это была великая жертва, и мы ее оценили, – сказал Влад. – Она плакала, когда узнала. Несколько недель, по ночам. Обвиняла меня, что я не дал с тобой попрощаться.

– Человеку нельзя предоставлять выбор между сыном и отцом, – сказал Ломтев.

– И мы выбрали за нее, – сказал Влад. – Может быть, в тот момент я ее и потерял.

– И ради чего все это было? – спросил Ломтев.

– Ты подарил ей двадцать лет жизни, – сказал Влад. – Двадцать лет, которых бы у нее без тебя не было.

– И в итоге я оказался в ситуации еще хуже, чем та, что была раньше, – сказал Ломтев. – И крыса Менщиков теперь император.